Терапия памяти
Шрифт:
– Тогда оформляйтесь, встретимся завтра на планерке. Пропуск на территорию вам выдадут, его желательно не оставлять без присмотра, у нас строгий пропускной режим, это делается для комфорта и безопасности клиентов – кстати, в клинике пациентами их не называют. До завтра, Ульяна Борисовна.
Ульяна пошла к двери, затылком ощущая все тот же оценивающий взгляд.
«Я совсем разучилась держать удар… вот сейчас никто не нападал, а я… нет, надо возвращаться к тренировкам, нельзя бросать, это помогает мне держаться, всегда помогало…»
Все зеркала в доме были завешены простынями, как будто здесь находился покойник.
Собственно, чем я теперь отличаюсь от него? Только тем, что еще дышу и могу передвигаться. Наверное, лучше было бы, чтобы и этого я уже не могла.
Телефонный звонок оторвал меня от тупого рассматривания солнечного пятна на стене – утро выдалось ярким, за окном блестел снег, а солнце лучами пробивалось сквозь шторы. Снег, конечно, внизу, на забранной брусчаткой дорожке, уже превратился в кашу, но крыши все еще выглядят очень привлекательно, как в сказке.
– Алло.
– Регинка, привет! – радостно сказала трубка голосом Максима Османова. – Как делишки?
«Он что – не знает? Удалось, значит, Аришке все замять, никуда инфа не просочилась… глядишь, и отделаюсь легендой о долгосрочном отпуске».
– Нормально. Ты чего звонишь с утра пораньше?
– «Пораньше»?! Это в пятнадцать-то часов утра – пораньше тебе?! – захохотал Османов. – Вот что значит актриса в простое, даже время не дуплишь.
– Ты по делу или так, потрепаться? – перебила я, не желая выслушивать остроты, не имеющие под собой никакой почвы. Османов просто не знал, чем меня уязвить за отказ сниматься в сериале, на котором он был помощником режиссера. И не мог Макс не знать, что я только-только закончила работу, ради которой и отказалась от их предложения. «В простое»!
– Я по делу. Не могу твоей агентше дозвониться, трубку не снимает, а у меня есть сценарий, и там отличная роль для тебя. Да что там… скажу честно, только не проболтайся – роль написана под тебя, так что… ну, сама понимаешь, – многозначительно добавил он.
Мне пришлось вцепиться зубами в губу, чтобы не взвыть в голос, однако это причинило лишь дополнительную боль. Черт…
– Ты чего носом сопишь? Ну, не дозвонился я до Арины, уж прости меня, госпожа прима, пришлось тебя побеспокоить, – продолжал Максим. – Так что – посмотришь сценарий-то? Люди на тебя рассчитывают.
– Присылай, – процедила я, стараясь дышать ровно и мечтая о том моменте, когда Османов положит трубку, а я смогу, наконец, выпить таблетку обезболивающего.
– Тогда курьер подъедет…
– Пришли по электронке.
– Чего вдруг? – удивился Максим.
– Мне так удобнее, – отрезала я. – С экрана почитаю.
– Ну, как знаешь. Роль Алисы. Прочитаешь – отзвонись, скажи, что думаешь.
– Хорошо, – процедила я и сбросила звонок, схватила с тумбочки пузырек с таблетками и заглотила сразу две.
Говорить Османову, что читать его сценарий не собираюсь, я не стала. Нет, конечно, рано или поздно все всё узнают, но пока этот момент можно оттянуть, я это сделаю. Хорошо, что моя Аришка понимает и помогает мне, но ведь и она не всесильная. Представляю заголовки желтой прессы, когда все это выплывет… Но черт с ним, с лицом – другое бы не выплыло раньше времени…
Я зажмурилась, но тут же открыла глаза – лицо мгновенно стянуло под повязкой, и острые иглы боли снова вонзились в щеку, скулу и подбородок справа. Нет, нельзя, надо расслабиться…
Обезболивающие помогали на короткое время, потом снова возвращалась боль, я металась по комнатам, то и дело подставляя перебинтованную половину лица под струю воздуха от настольного вентилятора – мне казалось, что так легче.
Ну, где же Аришка, где?! Она сегодня должна была уточнить информацию по клинике и по стоимости пребывания там…
Мне вдруг пришло в голову, что дядя Ариши может и не захотеть куда-то звонить и кого-то просить. Собственно, я-то ему кто? Да и Ариша всего лишь племянница, пусть и любимая. Люди с таким положением, как у Аришкиного дядюшки, обычно ничего не делают бескорыстно, а что ему могу предложить я? Даже в любовницы не гожусь теперь…
Звякнуло оповещение – на электронную почту что-то пришло, наверняка обещанный Османовым сценарий. Может, почитать на досуге, все равно ведь делать нечего? А зачем? Сниматься в этом сериале я не смогу, даже если съемки начнутся через полгода, а Максим ведь явно рассчитывает на более ранний срок. Зря я вообще согласилась взять этот сценарий, не стоило Макса обманывать, пусть бы искал другую актрису. Даже если роль, как он сказал, написана под меня.
Угрызения совести погнали в кухню, я даже открыла холодильник, но единственное, что меня сейчас в нем заинтересовало, был холод, мгновенно принесший облегчение лицу.
Простояв с засунутой в холодильную камеру головой минут пять, я почувствовала, что она начала кружиться – я ничего толком не ела все эти дни. Но и теперь аппетит не вернулся, я почти с отвращением оглядела содержимое холодильника и закрыла дверку.
Но где же Ариша? За три с небольшим года, что она работает у меня, я привыкла перекладывать на ее плечи все – от покупки продуктов до разговоров с журналистами, хотя, разумеется, первое в обязанности агента никак не входило.
Но у Ариши была только я, так что она легко справлялась со всеми возникавшими делами и даже не заикалась о прибавке к той зарплате, которую мы оговорили в первый день ее работы.
Ариша оказалась человеком с такой низкой самооценкой, что я порой не могла понять, как она вообще живет. Она настолько привыкла не ценить себя, что в ее присутствии я порой казалась себе неприлично богатой, известной, красивой и востребованной.
На самом деле, если бы Ариша захотела, то могла бы и выглядеть иначе, и ходить увереннее, не вжимая голову с копной кудрявых волос в плечи.
От природы блондинка, Ариша имела такие мелкие кудри, словно жила в бигуди, и от этого ее комплексы только возрастали. Если бы она приучила себя делать яркий макияж и подбирать правильную одежду, то вполне была бы миловидной и интересной.