Теоретик
Шрифт:
— Ничего. — Брадисхольм забросил на плечо ножны с мечом. — Я дойду. Прощай, сэр Дракон! Спасибо за приятную беседу.
Он повернулся к зверю спиной.
— Бывай! — Дракон игриво помахал когтистой лапой. Уголки его пасти неудержимо поползли вверх. Дракон улыбался. — Бывай… теоретик!
Лицо рыцаря пошло пятнами. Он скрипнул зубами, пальцы на рукояти меча побелели… Заставил себя расслабиться, глубоко вздохнул и широким шагом направился по тропе через лес. Пятнадцать миль, значит… Пятнадцать.
Широкая крылатая тень накрыла поляну, стремительно увеличилась в размерах. Испуганно ржанула каурая кобыла… Удар. Крик боли казался почти человеческим… Огромные когтистые лапы пронзили лошадь насквозь, дракон ухнул сверху, круша кости огромным весом. Брызнула кровь…
Дракон с огромным сожалением слез с бездыханной кобылы, отряхнул лапы, несколько раз вонзил когти в землю, счищая кровь. Подцепил указательным когтем правой лапы седло, вытащил из кровавой каши, стряхивая куски плоти и осколки костей. Аккуратно отцепил седельную сумку с вышитым на нёй изображением белой розы с красными ромбами на лепестках. Изображение было изрядно замазано кровью, но суть улавливалась и так.
— Бубновая Роза? — довольно проворчал Дракон, расстёгивая сумку.
Уже спустя минуту он вертел в лапах небольшой портрет маслом по деревянной доске, хмыкал, вздыхал и задумчиво чесал бровь.
— Страшна как смертный грех, — констатировал в конце концов Дракон. — Даже для человека. Бедный сэр Брадисхольм. Плохи его дела, если он ТАКУЮ считает особенным блюдом!
— Благородный сэр, — обратился к Брадисхольму юнец с едва пробивающимися усиками. — Моё имя Ловис Гэллахард, я племянник сэра Гарета Длинное Копьё…
— А-а, — понял рыцарь. — Так это тебе я должен был передать портрет девицы Изольды?
Брадисхольм с интересом наблюдал, как уши юнца приобретают нежно пунцовый оттенок.
— М-мне… Я, знаете…
— Знаю, — кивнул Брадисхольм. — Гарет мне говорил. Жениться собираешься?
Юнец замялся, щеки заалели.
— Ага. — кивнул он наконец.
Рыцарь одним махом опрокинул в себя кубок тёмного вина, хмыкнул, пожал плечами:
— Извини, парень, — не повезло тебе. Потерялся твой портрет.
— К-как потерялся?! — заломил руки юнец.
— Дракон, — торжественно сказал Брадисхольм. — Огромное огнедышащее чудовище размером с… вот этот сарай… нет, больше! С два сарая! Когти как мечи, трёхфутовые зубы, кошмарные лапы… Я чудом остался жив, дракон же позорно бежал, прихватив мою лошадь со всеми вещами. Я дрался как лев, но… Не в моих силах догнать летающего дракона!
Глаза юнца разгорелись. Потом снова погасли.
— А как же… — произнёс он чуть не плача. — Как же…
— Я тебе её опишу, — снизошёл рыцарь.
— Правда?!
— Правда.
Юнец в великом смущении почесал руки. Потом всё-таки решился:
— Она… красивая? — и затаил дыхание в ожидании ответа.
— Красивая ли она?! — завопил рыцарь. — Ты спрашиваешь: красивая ли она?!
— Да, — продолжил он тоном ниже и скрестив за спиной пальцы. — Да, она очень красивая… Женись, парень! Сейчас же пошли сватов, пусть договорятся о свадьбе! Не тяни, парень, иначе потом пожалеешь.
— Почему?!
— Уведут, — отрезал рыцарь. — Из-под самого твоего носа… А вообще, семейная жизнь — самое прекрасное, что может быть на белом свете.
— Вы были женаты?
— Нет, не был, — сказал рыцарь. — Я… — тут рыцарь замешкался, подбирая нужное слово. — Я, знаешь ли, скорее теоретик.
— Странный титул. Это значит… знаток?
— Именно, мой мальчик. Именно.