Чтение онлайн

Колин поднял бровь.

– Неужели тут все настолько плохо?

– Ты шутишь? Везде грязь, плесень, слуг нет, зато есть бывшее жилище сумасшедшего или сумасшедших, а крыша пыталась упасть нам на голову.

– Но промахнулась, – напомнил Колин.

– Снова дразнишь меня, – обвинила его Ферн.

– Да, – легко согласился он. – Ты очень странная женщина. Ты на удивление стойко переносишь непривычные для тебя условия, а сейчас, когда ты впервые можешь предъявить свои требования мне, ты всего лишь хочешь моего обещания не причинять тебе новых страданий. Поверь, мой ангел, ничто из этого не было частью жестокого плана свести тебя с ума. Если ты больше не хочешь видеть это место, требуй желаемое в ответ на терпение, которое ты проявляла до сих пор.

Ферн вздохнула.

– Спасибо. – Она потерла лоб, где начала пульсировать головная боль. – Я так устала, что у меня перед глазами все плывет, но я не могу спать в этих креслах.

Он кивнул на пачку, лежавшую посреди стола, куда она бросила ее несколько минут назад.

– Что ты нашла?

Ферн стянула ленту, и хотя пергамент стал хрупким от времени, листы не раскрошились.

– Похоже на письма. – Она пробежала глазами пару страниц, с облегчением увидев, что почерк совсем не похож на паучьи каракули в той ужасной комнате. – От одного человека одному и тому же лицу.

– Они вполне могут тебя развлечь. Это любовные письма?

– Не любовные. Возможно, дружеские? «Я умоляю тебя помнить услугу, оказанную мною тебе, и всегда сохранять любовь между нами, какую твоя мать и я когда-то разделяли». Стоят даты, но вместо подписей инициалы. Д.Р. от Э. Думаешь, их мог написать один из твоих предков?

– Скорее писали ему, раз они хранились тут, – ответил Колин.

Раскат грома потряс стекла в оконных рамах. Старинный угловатый почерк расплывался у Ферн перед глазами. Она потерла лицо.

– Я не заражусь чем-нибудь ужасным, если посплю в кровати?

– Сомневаюсь, что ты вообще сможешь заснуть, если даже ничем и не заразишься. По мне, они все дурно пахнут.

– Конечно, ты прав, – вздохнула Ферн.

За неимением другого занятия она вернулась к изучению писем, а Колин подавленно наблюдал за женой.

– Прости меня, Ферн.

Неожиданные слова застали ее врасплох.

– Ты извиняешься?

– Я даже не мог подумать, что наш приезд сюда окажется таким. Я представлял себе пусть скромное, но ухоженное старое поместье с управляющим и горячей едой, которую готовит его жена.

– Едой, – повторила Ферн. – Возможно, утром мы будем в состоянии найти себе завтрак. Я надеюсь, скоро будет утро, – добавила она.

– Любая нормальная женщина давно бы уже свела меня с ума обвинениями и жалобами. Правда, не могу сказать, что я этого не заслуживаю.

– И какая была бы от этого польза?

– Ни малейшей. Но это редко останавливает жалобы, – с усмешкой сказал Колин.

Ферн покачала головой.

– Мне не очень нравилось, что мы покинули Брайтон ради этого места, и совсем не понравилось, что нас могло убить рухнувшей крышей. Но я понимаю твои побуждения, если даже не согласна с твоими решениями. Я могу простить решения, с которыми не согласна. Иначе как я могу надеяться, что ты окажешь такую же любезность мне?

Колин продолжал смотреть на нее.

– Я не привык к людям, принимающим решения, с которыми я не согласен. Поэтому не знаю, как бы я реагировал. Могу лишь надеяться, что с не меньшей сдержанностью, чем ты.

– Считай, что ты у меня в долгу, если это поможет, – беспечно сказала Ферн. – Я понимаю, насколько велика разница между старшим сыном и средней дочерью. Но раз уж мы женаты, ты обязан научиться иногда уступать, если мы стремимся к гармонии.

– Уступать, – с кислой миной повторил он. – Брак совсем не то, что я себе представлял.

Оглядев мрачную комнату, Ферн невесело засмеялась.

– Иначе твое болезненное воображение могло бы испугать меня.

Колин одарил ее одной из своих редких искренних улыбок.

– Ты права, – согласился он.

Несколько минут они сидели молча, слушая, как резкие порывы ветра хлещут каплями дождя по узким окнам башни.

– Почему бы тебе опять не заняться письмами? – наконец спросил Колин. – Пока в лампе не кончилось масло.

– Конечно, это легче, чем пытаться разговаривать друг с другом. – Ферн сразу пожалела о выскочивших словах, но было уже поздно.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Ни о чем. Я просто устала, и это делает меня раздражительной. Извини. Я займусь ими.

Ферн разложила письма веером на столе. Они были перемешаны, лежали не в хронологическом порядке. На одном стояла дата 1604. Прошло больше двух с половиной веков. Она взяла письмо наугад.

– «Пишу тебе опять и подтверждаю новости о моем благополучном разрешении от бремени. Я родила мальчика, и милорд очень доволен мной. Теперь не только у него есть наследник. Люби этого младенца и не думай о нем плохо, он столько же моей крови, сколько и твоей». – Ферн замолчала, потирая голову. – Это не имеет смысла. Если автор и получатель – родственники и автор женщина, как она могла родить наследника получателя? Если она и ее муж были кузенами…

– В Англии существует несколько титулов, которые могут передаваться по женской линии, – объяснил Колин. – Но к этому поместью титул не полагается. Оно было просто леном под управлением барона, который выбрал не ту сторону при вторжении Маргариты Французской, а в результате потерял свою жизнь и лишил своих наследников большей части земель. Управляющий Рексмера, предав своего хозяина, присоединился к Маргарите и стал владельцем. Но поскольку ни сыновей, ни братьев у него не было, по его просьбе ему было даровано право наследования не только по мужской линии.

Ферн довольно часто слышала истории о семьях, которые обсуждали ее родители. Но то были рассказы о героизме в битве или подробности частной жизни, далекие от реальной истории.

– Кажется, для человека, никогда здесь не бывавшего, ты много знаешь об этом месте.

– Только наиболее важные пункты, относящиеся к наследству, – сухо ответил Колин. – И разумеется, все о теперешнем состоянии поместья, что сумел выяснить из гроссбухов мой адвокат. Я знаю о даровании права наследования по женской линии, о женитьбе Редклиффа на хозяйке и старшей дочери, о переходе титула барона Редклиффа к младшей ветви моей семьи. Возможно, Д.Р. – это Джон Редклифф. Всех мужчин владельцев Рексмера звали Джон.