Чтение онлайн

– Раз тебе нужна помощь, я застегну платье. А что касается волос, то наверняка тебе не причинит вреда, если ты на какое-то время ограничишься более простой прической. – Колин начал уставать от ее мелкой озабоченности.

– Более простой! Я вообще понятия не имею, как одеваться. И ни разу не причесывалась самостоятельно. Меня учили, как организовать прием шестидесяти гостей, как сделать кружевной чепчик и башмачки для новорожденного, я знаю тридцать два вида стежков для вышивания, но я не имею ни малейшего представления, что делать с волосами.

– Научишься. Как научилась всему остальному, – резко ответил Колин, игнорируя странный, незнакомый укол вины.

Его жена еще так молода, ее знания так невелики в своем объеме и важности, он должен бы радоваться. Конечно, именно этого он и хотел, но теперь все изменилось, оба резко сошли с предназначенного им пути, а это главным образом его вина.

Ферн крепко сжала губы, словно подавляя гневный ответ.

– В чем дело? – спокойно поинтересовался Колин. Было нечестно вымещать на ней свое раздражение.

– Вам легко говорить, у вас есть камердинер, он и побреет вас, и почистит ваши сапоги, – ответила Ферн, хотя понимала, что похожа сейчас на капризного ребенка.

– Хочешь, чтобы я отослал его?

– Да, хочу. Может, это глупо и мелко, но да, я хочу, чтобы вы отослали его. Вы отняли у меня служанку, везете через всю Англию к месту, о котором я даже не слышала, так почему вы оставляете себе камердинера? – обиженно произнесла она.

Колин холодно взглянул на нее.

– Утром я отправлю его назад.

Господи, к чему эта ссора из-за пустяков? Когда они сошлись, все казалось правильным, а теперь он понятия не имеет, что делать с молодой женщиной, сидевшей рядом с ним. В действительности он вообще не знал ее и не собирался узнавать, ограничившись поверхностными знаниями из бесед по поводу светских банальностей или пустых разговоров о хозяйстве во время обедов.

Теперь он закрыт с ней в комнате, такой маленькой, что они едва могли двигаться, и останется здесь до утра. Минуты, казалось, падали вокруг него хлопьями снега, образуя сугроб. Что ему со всем этим делать? Как им провести время, не имея другого развлечения, кроме собственной компании? Они могут заняться совершенно определенным делом, не требующим внешней многозначительности. Несмотря на безумство последней кульминации, его тело уже готово к действию. Но все-таки он должен поговорить с женой. Неправильно, что между ними какой-то барьер, а он не в состоянии его преодолеть, спросив о чем-то более важном, чем о здоровье сестер или родителей.

– Ты в неудобном положении, – наконец сказал он. – Позволь, я помогу тебе раздеться на ночь.

– У меня даже нет ночной рубашки. Все в моем сундуке.

– Я знаю. Встань.

Ферн медленно подчинилась.

– Иди сюда.

Она шагнула вперед. Колин положил руку ей на талию и начал расстегивать пуговицы лифа. Он видел, как бьется пульс на ее горле, как напряглось ее лицо, и eго движения инстинктивно стали возбуждающими. Намного легче, когда могли говорить их тела, хотя он понимал, что этого будет недостаточно.

Расстегнув последнюю пуговицу, Колин провел кончиком пальца линию от ее шеи вниз, между грудями, а потом вдоль стальной планшетки корсета. Ферн, словно для устойчивости, схватила его за локоть.

– Думаю, я лучше всякой служанки.

– Это зависит от конечной цели, – сказала она, но легкая дрожь в голосе противоречила резкости ее слов.

– И какова же твоя цель? – серьезно произнес Колин. – Чего ты хочешь от всего этого? – Он кивком указал на то, что находилось между ними.

– Счастья.

– Счастье, – вздохнул он. – Возможно, я сумел бы достать тебе рубин магараджи, но счастье… выполнить подобное требование вряд ли мне по силам. Да и что такое счастье? Кто может сказать?

– Вы не можете? – Ферн с любопытством посмотрела на него. – Счастье – это… просто счастье.

– Ты его делаешь?

– Делаю? – Она покачала головой. – Нет, конечно.

– Тогда почему ты ждешь от меня, чтобы я дал его тебе?

Молча взвесив его слова, Ферн выпалила:

– О, вы считаете меня дурой!

– Нет, – спокойно возразил Колин, – я считаю, что ты не знаешь, чего хочешь и почему.

Она выглядела расстроенной.

– Я уже точно представляю, какой должна быть моя жизнь. Я довольная жена с довольным мужем и хорошо воспитанными детьми, с веселыми слугами, с друзьями из приличного общества. Все радужное и восхитительное, только, боюсь, женщина, которую я себе представляю, на самом деле не я. Она выглядит как я, улыбается как я, но воспринимает она все по-другому, не мои у нее чувства и мысли, не мой страх и гнев. Она безупречна. Безупречная жена безупречного мужа. – Ферн на миг умолкла. – Таким я вас и считала. Вы отвечали моему представлению. А если вы похожи, тогда, может быть, похожа и я.

Воображаемый человек. Безжизненная видимость светской безупречности. Ферн права, совершенно права, он стал именно таким. Но что скрывалось за этим холодно нарисованным обликом? До сегодняшнего дня его не заботило, есть ли там еще что-нибудь, но сейчас Колин вдруг испугался, что портрет может оказаться неполным.

– Очень хочется, чтобы мы уже были в Рексмере, – неожиданно произнес он, стягивая с нее лиф и обнажая гладкие округлости плеч.

– Я до сих пор не понимаю, что такого в этом Рексмере?

– Ничего. Только поместье, которое требует внимания, и именно его там не хватает.

Ферн беспомощно смотрела на него, пока он продолжал раздевать ее, сосредоточившись на этом занятии, чтобы игнорировать мягкое тело под своими пальцами.

– Я никого там не знаю. И меня не знает никто. Впрочем, это не важно, – сказал Колин, поскольку странного управляющего с его загадочными письмами вряд ли стоило принимать во внимание.

– Почему вы не хотите быть среди людей?

Легкая напряженность в ее голосе не имела никакого отношения к их разговору, инстинктивно понял Колин. Она вызвана тем, что он ее раздевает, а также их взаимным осознанием этого.