Чтение онлайн

На лицах присутствующих то и дело проскальзывало ощущение смутной догадки, но высказываться вслух никто не решался.

К майору подошел Чижмин и отрапортовал, нервно покашливая. Из его информации Голиков почерпнул разве что факт отсутствия у убитого каких бы то ни было предметов и документов. Хотя в документах особой нужды не было. От, казалось бы, логично выстроенной версии в один миг ничего не осталось. Она рассыпалась, как карточный домик.

«Как же так, – ломал голову Голиков, – путь, по которому мы шли, замкнулся в начальной точке. За кем же мы, черт возьми, гонялись? За призраком, тенью?!»

В это время в кабинете Коваленко протекал оживленный разговор между начальником управления и Железновым.

– Талант, – убеждал последний, – заключается отнюдь не в умении построить очевидную для всех гипотезу. Талант выражается в способности предвидеть новые обстоятельства, скрытые до поры. А разложить по полочкам готовые данные может каждый.

– Павел Александрович, но ведь рассуждая подобным образом, мы теряем все критерии объективности.

– Объективность, – улыбнулся Железное, – есть способность принять правду в любом, даже самом неприглядном виде. А значит, готовность в любой момент и на любом уровне признать свои ошибки, а затем своевременно их исправить. И сегодняшняя находка – вовсе не случайное везение. Голиков интуитивно чувствовал, что там что-то должно быть. Неважно, что он рассчитывал на иной исход – дело-то на редкость запутанное. Главное, Александр Яковлевич глубоко проанализировал создавшуюся ситуацию и сумел убедить нас в необходимости поисков…

После того как тело увезли на экспертизу, Голиков незамедлительно вернулся в управление. В начале двенадцатого в кабинет влетел Мчедлишвили и на одном дыхании выпалил:

– Личность установлена. Борохович!

Голиков не оправдал надежд Реваза. Он не обрадовался, не удивился, а лишь устало кивнул, жестом предложив ему присесть.

– Способ убийства – удушение, – не дождавшись ответа, продолжил несколько разочарованный Мчедлишвили, – причем, «почерк» тот же, что и в случае с Северинцевой. Убийство произошло приблизительно месяц назад.

– Почему приблизительно? Я могу назвать точную дату, – перебил эксперта майор. – Восемнадцатого октября Петр Моисеев на несколько часов пережил Бороховича.

Заметив заинтересованный взгляд Реваза, Голиков добавил:

– Не вызывает сомнений, какой «груз» находился в машине.

– Все правильно, – Реваз положил на стол заключение экспертизы, где указывалось, что ворсинки тика на заднем сиденье такси остались от мешка, в который преступники «упаковали» тело Бороховича. – Интересно, Моисеев знал, что он везет?

– Меня и самого занимает этот вопрос, – вздохнул Голиков. – Но больше меня смущает другое: судьба Моисеева была предрешена, но почему его убрали в непосредственной близости от места, где захоронен Борохович?…

Еще через час майор делал доклад у Коваленко в присутствии Струкова.

– Наконец-то можно подвести черту! – бодро произнес Владимир Петрович, когда Голиков закончил. – Александр Яковлевич, позвольте мне искренне поздравить вас с успешным окончанием дела. Мы провели, не побоюсь громких слов, титаническую работу. Ни один вопрос не остался без ответа. Очаг преступности локализован. Блестяще, просто блестяще, Александр Яковлевич.

– Нет, – неожиданно сказал майор, – еще далеко не все ясно. Саркисов мог совершить все до единого убийства, но не он организатор преступлений. Хотя бы в силу своих ограниченных умственных способностей.

– Так за чем дело стало, – подхватил Струков. – Вы же сами ранее установили деловую связь между Кормилиным и Саркисовым. Правда, эта связь – одно из самых слабых мест в показаниях Ивана Трофимовича.

– Напротив, не самое слабое – самое сильное, – резко возразил Голиков. – Признаваться в недоказуемом… Знакомство с Саркисовым, пропажа пачки сахара, с помощью которой была испорчена машина Баринова. Добровольное предоставление улик? Не сочетается с интеллектом человека, предугадывающего события. Кроме того, разве найден «друг» Северинцевой? Саркисов, даже в первом приближении, не соответствует словесному портрету мужчины, с которым встречалась потерпевшая. Считаю, что подводить черту преждевременно.

Коваленко вопросительно глядел на Голикова из-под нахмуренных бровей.

– Александр Яковлевич, – Струков объяснял, как объясняют капризному ребенку, – о чем вы говорите? Буквально только что Николай Дмитриевич беседовал с Вороновым. Прокуратура полностью нас поддерживает – дело нужно передавать по инстанции. Между прочим, Григорий Севастьянович дал высокую оценку нашей работе. А вы хотите поставить под удар репутацию отдела, да что там отдела – всего управления! Из-за чего? Из-за давно растворившегося в бензобаке сахара и показаний склеротичной старухи? Строить на этом версию? Да нас просто насмех подымут! И потом, удивительное у вас отношение к Кормилину. Не беспокойтесь, адвокатов себе Иван Трофимович и без вас найдет. Он нас пичкает, простите, фактами-пустышками, основанными на голословных заявлениях, а вы носитесь с ним, как с писаной торбой, ищете крупицы правды в груде пустой породы. Общественность волнует другое, – Струков сделал многозначительную паузу, – социалистическая законность должна восторжествовать.

Солнечный луч, пробившись сквозь оконные занавески, шаловливо скользнул по лицу Голикова. Майор опустил голову. Синоптики не ошиблись – над городом стояла ясная погода…

– Тебя можно поздравить? – Конюшенко «подстерег» Голикова на первом этаже, когда тот продвигался к выходу.

– Привет! – кивнул майор, застегивая на ходу пуговицы плаща.

– Слушай, – Антон Васильевич состроил страдальческую мину, – может, пойдем отобедаем, а то, боюсь, мне одному не справиться.

– Ничего, не лопнешь, – усмехнулся Голиков. – К тому же, из меня неважный дегустатор.

– Жаль. А я думал, отметим твой отпуск.

– Все-то ты знаешь, – хмыкнул майор. – Тебя что, из ОБХСС в разведку перевели?

– Подумаешь, секрет, – невинно округлил глаза Конюшенко. – Завершив операцию, прославленный сыщик А. Голиков отбывает на грязи в… Как этот городишко называется, куда ты на днях мотался?

– Веселишься? – Голиков проигнорировал ехидный вопрос коллеги.

– Ты что, обиделся? – отбросив напускной тон, Конюшенко подхватил Голикова под локоть. – Я ведь по-дружески, в порядке борьбы со стрессами. Материалы передал?

– Да, – нехотя произнес Голиков.

– Ну ничего, может, это и к лучшему. Короткий тайм-аут тебе не повредит.

– Поживем – увидим, – высвободив руку, уклончиво ответил майор. Входная дверь легко за ним захлопнулась…

Дома майор с удвоенной педантичностью уложил белье в чемодан, заказал по телефону авиабилет на завтрашний рейс и договорился с соседкой в отношении Филимона. Закончив приготовления, он вышел на лестничную клетку и начал выбивать пальто, яростно, ожесточенно, словно пытаясь отвести душу. За этим занятием его и застал телефонный звонок.