Тени прошлого

***

Мы любим тех, кто нас не любит,

Мы губим тех, кто в нас влюблён,

Мы ненавидим, но целуем,

Мы не стремимся, но живём,

Мы позволяем, не желая,

Мы проклинаем, но берём,

Мы говорим и… забываем,

О том, что любим вечно — лжём,

Мы безразлично созерцаем,

На искры глаз не отвечаем,

Мы грубо чувствами играем,

И не жалеем ни о чём,

Мечтаем быть с любимым рядом

Но забываем лишь о том,

Что любим тех, кто нас не любит,

Что губим тех, кто в нас влюблён…

А.С. Пушкин

***

Я сидел на стуле у больничной койки, подперев ладонями лицо, и медленно сходил с ума. Из оконных пролётов лился мягкий лунный свет, но я отчётливо видел показания приборов. Я не мог отвести от них взгляд, ведь сейчас только они могли сказать, жива она или нет. В этот момент я был готов и молиться Богу, и продать душу Дьяволу. Но первый меня не слышал, а для второго моя разодранная в клочья душа не представляла никакого интереса.

«Какой смысл, какой смысл быть самым могущественным магом в мире, если я не могу спасти её?!»

До моего слуха доносилось мерное гудение и писк приборов, а в голове крутилась всего одна фраза: «Она умрёт. Опять».

Вот уже в который раз я неподвижно стояла на верхней площадке Астрономической башни и смотрела вдаль, погруженная в свои мысли. И вот уже в который раз ледяной ветер, предвестник дождей и туч, дул мне прямо в лицо, а звёзды казались особенно далёкими и холодными.

«Ничего здесь не поменялось, — подумалось мне, когда я наблюдала за равномерным покачиванием тёмных крон деревьев вдалеке. — Запретный лес всё такой же запретный, а Чёрное озеро всё такое же чёрное».

Всё-таки есть в мире места, в которых время течёт особенно медленно, и школа Чародейства и Волшебства отлично подходила под это описание. Место, в котором можно было отдохнуть от бурных потоков жизни и просто подумать.

«Самое то в ситуации, в которую ты себя загнала», — ехидно прозвучало в голове, и я была полностью согласна со своим подсознанием.

Прошло уже почти пять недель, как я начала учёбу в Хогвартсе. Конечно, было бы верхом глупости сразу же потерять кучу баллов за мои ночные прогулки по замку и испортить отношения с сокурсниками, но меня всё время охватывали всё те же приступы то ли ностальгии, то ли меланхолии, а в таком настроении нужно было находиться в одиночестве. И как показала практика, только на самом верху Астрономической башни и только глубокой ночью я могла позволить себе такую роскошь. Во всех остальных укромных уголках были или страстные парочки, или пауки и плесень. А по сравнению и с первым, и со вторым, гипотетическое наказание казалось мне сущим пустяком. Тем более, я была абсолютно уверена, что меня не поймают с поличным. Во-первых, я как свои пять пальцев знала все потайные ходы в этом замке, а во-вторых, мне не составило бы труда прикинуться наивной дурочкой, которая ещё не успела ознакомиться с правилами.

На самом деле, было так странно снова оказаться здесь. Так странно было мне, взрослому человеку, стоять между трясущимися первокурсниками в ожидании распределения. «Так нелепо и глупо! — пронеслось в голове. — Неужели нельзя было обойтись без этой формальности или уж сделать это заранее, мне же не одиннадцать лет, в конце концов?! Ох уж этот затейник Дамблдор!» Так странно было оказаться по другую сторону медали: сидеть за партой, а не за преподавательским столом, готовить домашние задания, штудировать ветхие фолианты в поисках древних секретов. Как же я от всего этого отвыкла… но сейчас у меня просто не было сил на то, чтобы преподавать, как изначально предлагал мой старинный (во всех смыслах этого слова) друг, так что роль ленивой и немного тормозившей ученицы была как раз тем, что мне было очень-очень нужно.

Хотя мне всё казалось таким родным и знакомым, остальные явно чувствовали изменения. А я чувствовала беспокойство остальных. Особенно в отношении той стервы в розовой одёжке, которая разразилась безумно скучнейшей речью в первый же день и так активно закрепляла понравившийся ей результат коллективной ненависти в последующие дни.

«Лично бы придушила её за этот безумный оттенок розового, у меня при виде него уже начала дёргаться бровь! Как маленькая девочка, честное слово! — меня передёрнуло от одного воспоминания того ужасного платья, которое я увидела накануне. — Всё-таки дресс-код нужно вводить не только для учащихся, но и для преподавателей. И думаю, абсолютное большинство находящихся в этом здании меня поддержит».

Стараясь заглушить негативные мысли, потянувшиеся за воспоминанием о профессоре Амбридж, я ещё раз окинула взглядом Чёрное озеро, на котором не было ни малейшей ряби, несмотря на сильный ветер. Но не успела я удивиться этой невероятной находке, как позади меня раздался мягкий бархатный голос:

— Похоже, кто-то не очень тщательно изучил правила поведения в школе, мисс Велль? — незримый яд сочился буквально из каждого слова, а у меня от каждого слова сердце плавно меняло местоположение, перемещаясь из грудной полости ближе к нижним конечностям. — Или вы страдаете лунатизмом? Я уже не первый раз наблюдаю, как вы поднимаетесь сюда. Многие за гораздо меньшие проступки получают весьма суровое наказание…

— Вот как! — наигранно удивлённо воскликнула я, поворачиваясь лицом к появившемуся из ниоткуда собеседнику, изо всех сил пытаясь скрыть своё отчаяние. — То есть вы уже не первый раз видите, как я нарушаю устав школы, но если вы такой рьяный блюститель правил, профессор…

— Снейп, — мужчина передо мной холодно напомнил свою фамилию, поскольку я сделала продолжительную паузу и вопросительно посмотрела на него. — За пять недель вашего пребывания здесь можно было бы и запомнить фамилии преподавателей.

— Разумеется, я прошу прощения. Что ж, раз вы такой рьяный блюститель правил, профессор Снейп, почему же вы тогда не предприняли ни одной попытки до этого вернуть меня на путь истинный? — на этих словах на моём лице расцвела лучезарная улыбка.

«Чёрта с два ты увидишь, что загнал меня в угол!» — с ещё большим отчаянием подумала я, постепенно осознавая, в каком переплёте вдруг оказалась. Сразу вспомнив, что передо мной стоял самый нелюдимый и один из самых строгих преподавателей в школе, и, учитывая то обстоятельство, что поймал он меня непосредственно на месте преступления, так сказать, с поличным, я уже издалека слышала звук щётки, полирующей котлы в сыром подземелье. А чего-чего, но вот ненавистной уборкой заниматься совершенно не хотелось, так что надо было включить всё своё обаяние на максимум. И молиться богам Удачи, которые почему-то всю жизнь меня сторонились.