Чтение онлайн

У АК-97 нет отдачи, это хороший автомат, наши очень творчески переработали инопланетное оружие, под то, что привычно всем нам. Но вот если сломать предохранитель, то отдача присутствует, хоть и небольшая. Её мне и хватило, чтобы камнем рухнуть вниз, в тот самый, незакрытый проход.

На миг сердце остановилось, ну так мне показалось и я буквально попрощался с жизнью, представив, что так и буду лететь до самого дна. Но почти сразу пришёл в себя, точнее, будет сказать — сработали рефлексы, которые мне вбивали день за днём. Сначала я попытался зацепиться за край — неудачно. Просто ободрал себе руку, но потом тормозил падение руками и ногами, благо спуск не расширялся, оказавшись чем-то вроде шахты лифта. Вот так скользя, я пролетел, уж не знаю, сколько метров вниз и ударился ногами о заслонку, которая от такого обращения с ней раскрылась и я влетел в огромное помещение, где и рухнул на какую-то древнюю мебель. Судя по всему, в труху она превратилась давно, а моя туша завершила процесс, заставив останки разлететься по комнате.

Первое время я просто валялся по пыльному полу, пытаясь понять, жив я или умер. Было непонятно. Потом я попробовал пошевелиться и когда после движения, руку прострелила резкая боль, я понял, да действительно. Жив, здоров и невредим.

Я громко и неприлично выругался, вспоминая всех тех, из-за кого я оказался в этой проклятой пирамиде начиная с имперцев и заканчивая пилотами, которые подвели нашу спусковую капсулу под защитные системы пирамид. В следующий момент я вздрогнул и заорал, потому что услышал женский голос, он меня о чём-то спросил на незнакомом языке, который явно не был русским, английским или базовым имперским. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, голос неживой, скорее всего, запись, оставленная строителями этого сооружения.

— Да пошла ты, — довольно злобно сказал я, пытаясь встать.

Вот серьёзно, не до баб мне тогда было, совсем не до баб. Тем более невидимых, да и вообще ненастоящих.

Подъём на ноги мне дался с большим трудом, так как болело всё тело. Где-то саднила ободранная кожа, давали о себе знать ушибы, и даже было подозрение на перелом. К счастью, ложное. Голос не отставал, что-то говоря мне. Мне тогда ещё подумалось, что вот же настырная программа. Я начал отвечать, иногда непечатно, но по большей части, я выговаривался, изливал душу, просто стараясь не оставаться со своими мыслями наедине, заглушая их разговором. Почему-то о том, что эта запись может запросто быть системой распознания свой — чужой, я тогда не подумал. Хотя итак, мысли в голову лезли самые паскудные. Например, как я буду отсюда выбираться и что если помощь не подойдёт вовремя, то я просто сдохну здесь.

Наконец, поднявшись, я осмотрелся. Сразу после моего падения, в том помещении куда я упал, загорелся приглушённый оранжевый свет и было более или менее видно и окружающую обстановку.

Я только вздохнул, оглядывая абсолютно пустое помещение, в котором не было ничего. Только труха и пыль, в которую превратилась единственная мебель, после того как я на неё упал. Впрочем, рухни я стороне, всё равно то, что здесь стояло, продержалось до моего первого чиха. Потому как я даже разглядеть не успел, на что я упал. Типа стулья, стол… А, воину советской армии такое без надобности, а вот то, что здесь не было хоть чего-то полезного, очень расстраивало.

Единственное, что могло мне принести хоть какую-то пользу, было зеркало, во всю стену, на одной из сторон комнаты. Я приковылял к нему, скептически взглянул на свою рожу и полез за аптечкой. С переломами, конечно, ничего не сделать, да и даже санитар из меня был никакой. Все врачи, которые инструктировали солдат, как оказывать первую медицинскую помощь, просто плевались с того, что делал я. Впрочем, предпочитаю думать, что это они меня плохо учили. Ведь в разведке меня потом натаскали, ну просто на отлично. Но не буду забегать вперёд. Но можно было хотя бы обработать ссадины антисептиком, та бишь зелёнкой, которой в аптечке было полно, и это в принципе было единственным, что я опознавал. А нет, вру. Ещё обезболивающее узнал по маркировке.

Раздевшись догола, я завертелся перед зеркалом, которое мне показывало всего меня очень хорошо и отчётливо. Удивительной чистоты было зеркало. Стесняться было некого, в этой пирамиде даже насекомых не водилось, а женский голос я вообще считал программой. Вздохнул, глядя на результаты моего полёта вниз. Да, ободрал я себя капитально, даже на филейной части ссадины были.

И вот я мазался зелёнкой, а в чём мне чуть-чуть помогало зеркало, потому что на 180 градусов шею я поворачивать так и не научился, шипя и ругаясь, как вдруг тот же голос начал мне задавать один и тот же вопрос. Вернее, я так решил, что она просто повторяет одно и то же, хотя и оказался прав, впоследствии. Жжение, которое вызывал антисептик, как вы понимаете, не привело меня в доброе расположение духа, а попросту говоря, я был злой, как чёрт. Поэтому очередной цикл однообразных вопросов меня просто взбесил. Отбросив зелёную ватку, я вытянулся во весь рост перед зеркалом и громко проорал:

— Да! Да! Да! Делай что хочешь, только заткнись!

Голос и правда замолчал, и я уже было вздохнул с облегчением, но тут из зеркала вылетел зелёный луч, и он ударил мне в голову, отчего я потерял сознание.

Планета МПРО-14ЖК (будущая Кадмия)

Лежать с закрытыми глазами, несказанное удовольствие. Особенно когда знаешь, что стоит их тебе открыть, как удовольствие закончится и на смену безмятежной темноте придут проблемы. Я один на незнакомой планете, все мои друзья и боевые товарищи погибли. Как выжить в этой пирамиде, если воды осталось дня на три, а еды на четыре? Но делать нечего. Приходится брать себя в руки, волевым усилием открыть глаза, и глядя в потолок, удивляться, что у тебя ничего не болит, хотя до потери сознания саднило всё тело.

Я дополз до своих вещей, которые бросил рядом с зеркалом и достав часы, посмотрел время. Прошло не больше пяти минут. Однако, за это время много что изменилось.

Во-первых, я стал понимать, что мне говорит загадочный голос. Сначала с трудом, и только простые фразы и предложения. Но чем больше я общался с искусственным интеллектом, который был своеобразным управляющим этих пирамид, тем лучше осваивал этот язык. Я и сейчас могу на нём говорить, и, кстати говоря, технологию эту давно раскрыли и сейчас вовсю применяют, обучая людей множеству языков. Кстати, сам ИИ, русский освоил быстрее меня, и с остальными общался уже на нашем языке.

Во-вторых, выяснилось, что перед тем как меня шарахнул зелёный луч, голос спрашивал, хочу ли я активировать систему. Какую именно не уточнял, да я бы всё равно её не понял. И когда я начал в ответ орать ему: «да», то принял мои слова за согласие, ориентируясь исключительно по интонации. Запустил систему и сразу подключил меня к ней. Я-то ведь согласился. Потерял сознание я от передозировки информации, так как ИИ заодно внедрил мне в мозг знание языка и основы управления сложным комплексом, который включал в себя и четыре пирамиды, доверху набитые всякой нужной техникой. Разумеется, отсюда можно было управлять порталом, а самое главное…

Сначала я вообще не понял, что именно Артефакт развернул передо мной. Я лишь уточнил, может ли он открыть портал. Но в тот момент меня немного подвело знание языка, на котором я только-только начал говорить, и вместо чёткого ответа я увидел гигантскую, во всю комнату, карту галактики Млечного Пути. Звёзды были раскрашены разным цветом, но не по спектральному классу. У тех, что светились ярким зелёным светом, находились активные межзвёздные проходы, красным были выделены закрытые или уничтоженные. Звезда, обозначенная белым цветом, обозначала, что там портал никогда и не ставился. Всё это я тоже понял, благодаря знаниям, которые внедрил в мой мозг искусственный интеллект этого сооружения.