Чтение онлайн

– Он сказал, что это дело легионов. Ужасные времена, Пелон. Я едва могу поверить в происходящее. Частичка меня еще надеется, что все это неправда. Примарх стал отступником и отринул свой долг перед Императором? Я скорее поверю в то, что гравитации не существует.

– Я видел упорство в глазах примарха. Они пылали тем, чего раньше я не видел. Восстание Магистра Войны порочит всех легионес астартес. Лорд Коракс поклялся передо мной, что космические десантники разберутся с ним без чужой помощи. Затем он положил руку мне на плечо и сказал: «если ты мне понадобишься, то услышишь мой зов». Что бы это могло значить?

– Даже не догадываюсь, мой повелитель, - сказал Пелон, хотя было ясно, что он как-то сопоставил слова примарха со сном. Валерий промолчал.

Ему не было нужды смотреться в зеркало. Префект знал, что выглядит безупречно. Он с Пелоном проводил этот танец тысячу раз, будь то в палатке на дождливой равнине, пока над головами грохотала артиллерия, в тесной каюте армейского корабля, несущегося по варпу, или на Тэрионе, в семейном имении, куда через окна доносился земной, но такой успокаивающий запах с гроксовых полей.

Когда-то ритуал успокаивал Валерия. Не важно, что происходило, что подкидывала ему жизнь, он каждый раз возрождался, заново создавался как офицер Императора. Сегодня, как и последние семь дней, церемония казалась бессмысленной. Она не принесла успокоения, не сейчас, когда на границе слуха звучали крики воронов, а за глазами мерцало пламя. Вся красочность традиций Тэриона и величие Имперской Армии не могли разогнать его страхов. Его роль, его долг лишь усиливали тревогу Валерия. Некий импульс в самой его сущности подсказывал префекту, что во вселенной что-то не так, и что ему, как офицеру Императора, следовало действовать.

Валерий вместе с Пелоном направился в извилистые туннели старых шахт. В темных закоулках лабиринта смотреть было не на что, стены покрыли пласталью, чтобы скрыть следы лазерных киек и буров. Миллионы трудились и умирали, подпитывая алчность немногих, но после них ничего не осталось. Ликея больше не было. Валерий знал об этом только по старым историям о тирании и рабстве, которые ему рассказывали легионеры Гвардии Ворона – те, кто были здесь рабами и присоединились к легиону после прибытия Императора.

Луна теперь звалась Освобождением, ее рокритовые вершины и бесконечные коридоры стали свидетельством просвещения и решимости лорда Коракса. Валерий почти не задумывался о кровавом прошлом этого места, но временами вспоминал, что воздух, которым он дышал, когда-то вдыхали заключенные, жалкие создания, до того, как лорд Коракс принес им свободу.

Они миновали несколько лестничных пролетов к посадочной площадке, и вышли на обзорную галерею – армапласовую полусферу, откуда когда-то надзиратели смотрели в черные небеса и видели огненные следы транспортов, везущих человеческий груз с планеты внизу. Этот мир, Киавар, сейчас не был виден. Иногда он вырисовывался на горизонте, будто наполненный злобой глаз.

Валерий не сводил взгляда с громадной иглы, известной как Шпиль Воронов – бывшая башня стражи, а теперь крепость Гвардии Ворона, цель его сегодняшнего похода. Отвесные стены здания были усеяны орудийными отсеками и прошиты освещенными пастями доков. Сотни прожекторов пронзали кромешный мрак лишенного воздуха мира, озаряя шахты, которые раскинулись по изрытой кратерами поверхности луны, и отблескивая от силовых куполов, защищавших рабочие поселения и заводы по очистке минералов.

Шпиль Воронов безмолвствовал. В нем осталось всего пара сотен легионеров, все остальные отправились со своим примархом лордом Кораксом в Исстванскую систему. Валерий не знал деталей – точно этого не знал никто.

Именно это и тяготило префекта. Сны могли каким-то образом быть зовом о помощи от примарха. Валерий понятия не имел, как такое могло быть. У него была только уверенность в том, что он был нужен на Исстване, и что ему следовало пойти туда, какая бы судьба его там не ждала.

Сводчатые залы Шпиля Воронов были зловеще пустыми. В арсеналах царила тишина, посадочные отсеки пустовали. Грохот сапог Валерия звучал громче обычного. Возможно, это лишь его воображение. Командор Бран, лидер Гвардейцев Ворона, которые остались на Освобождении, обитал на верхних уровнях башни. Когда префект вошел со своим спутником, он в одиночестве стоял у узкого окна, всматриваясь в усеянное звездами ночное небо. На командоре были мягкие башмаки и простой черный табард, украшенный символом легиона.

С прибытием Валерия он обернулся и улыбнулся, взмахом указав префекту на скамью у стены комнаты с низким сводом. Бран присел возле него, и диван тревожно затрещал под его весом. Даже в сидячем положении космический десантник доминировал в комнате. Его оголенный бицепс размером не уступал бедру Валерия, ткань табарда растянулась на массивной груди. Префект чувствовал себя рядом с ним ребенком. Все становилось даже хуже при встречах с лордом Кораксом, по сравнению с которым даже легионеры казались крошечными и хрупкими.

Валерий нервно сглотнул.

– Все хорошо, командор? – обыденным тоном поинтересовался префект.

Бран выглядел задумчивым. Его лицо пересекало несколько шрамов, и, отвечая, он подсознательно провел пальцем по одному из них на лбу.

– Это была комната стражей, - сказал он. – Здесь я убил своего первого человека, когда был даже моложе твоего денщика. Задушил его ремнем винтовки, а потом отобрал оружие. Конечно, тогда со мной был лорд Коракс. Я видел, как он вырвал человеку сердце, а затем кулаком размозжил череп другому, - командор оглянулся, видя скорее воспоминания, нежели холодные пласталевые стены. – Тут одиноко. Как же мне хотелось бы отправиться с остальным легионом.

– Почему же не ушли? – спросил Валерий.

– Не повезло на жеребьевке. Кому-то следовало остаться и охранять крепость. Командоры разыграли лотерею, и я проиграл. Вот поэтому я здесь, пропускаю все действо.

– Может, и нет, - произнес Валерий, увидев представившуюся возможность.

– Не понял тебя, - отозвался Бран. Он посмотрел на подошедшего денщика с подносом, на котором стояла пара кубков. Командор покачал головой, Валерий же принял предложенную воду. У нее было химическое послевкусие, она совсем не походила на свежую воду из ручьев в его поместье на Тэрионе. И все же вода означала жизнь, и префект быстро осушил кубок, чтобы избавиться от сухости во рту, которая мучила его с самого утра.