Чтение онлайн

Паренек молча, через боль, поднялся на ноги, подтянул руки к лицу, сжал кулаки.

– Да ладно тебе! – прыснул со смеху «оборотень», затем неуловимым движением схватил беглеца за шкирку и громко зашептал в самое ухо: – Хватит с меня этого театра! Или тоже будешь строить из себя героя, как смуглячок ваш намедни? Кстати, да будет тебе известно, он плохо кончил. А у тебя еще есть шанс решить дело миром, если, конечно, расскажешь, что конкретно слышал из нашей с Шустовым приватной беседы…

В ответ Глеб лишь взбрыкнул, попытавшись извернуться и укусить обидчика за руку, на что Сунгат лишь раздраженно засопел и, перехватив ребенка за шею, поднял высоко над землей. Ощущая, как сдавливают горло цепкие пальцы, мальчик захрипел и забился, засучил ногами, норовя достать ненавистного врага, но все было тщетно.

– Ты мне все расскажешь, щенок! – донеслось до него откуда-то издалека, словно уши забили ватой.

В легких неумолимо разгорался пожар. Рот самопроизвольно раскрывался в попытках сделать вдох, а пелена перед глазами стремительно багровела, лишив Глеба возможности видеть обезображенное ненавистью лицо мучителя.

Балансируя на грани обморока, мальчик вдруг ощутил, как ослабевает хватка… Стремительное и короткое падение, жесткий удар о мостовую… и поток живительного воздуха, прорываясь сквозь сведенное спазмом горло, наконец-то ворвался внутрь, остужая горящие легкие. Надсадно кашляя, Глеб поднялся на четвереньки, выгнулся дугой. Его вырвало остатками недавней трапезы, после чего наступило облегчение. Зрение возвращалось, а в висках перестала пульсировать боль. Подняв ошалелый взгляд, паренек увидел поверженного наземь «оборотня» и нескольких военных, что оттаскивали от своего командира разъяренного Тарана.

– Отставить! Разошлись!

В поле зрения, кидая на подчиненных гневные взгляды, появился коренастый крепыш Шустов. На лету подхватив метнувшуюся следом Аврору, отодвинул ее в сторону.

– Это же Сунгат! Убийца! – зазвенел детский голосок. – Держите его! Это он сжег…

Военачальник торопливо прикрыл рот девочки ладонью, аккуратно передал строптивицу в руки стоявших позади конвоиров, что плотным строем окружали ожидавших развязки Дыма, Мигалыча и Безбожника. Рыжебородый тем временем вскочил на ноги и, зло сплюнув выбитый зуб, ринулся в самую гущу, пытаясь сквозь шеренгу охранников добраться до сталкера.

– Все, я сказал! Хватит! Брэк! – Шустов, багровея, встал перед рейдером, но куда там! Сунгат не мог проглотить нанесенное оскорбление, тем более на глазах подчиненных. Решительно сорвав куртку, он поманил Тарана пальцем.

– Давай, сталкер! Только ты и я! Не будь бабой, как тот смуглячок, которого я поджарил!

Солдаты вокруг приветственно заухали, подбадривая командира и оттесняя зевак. Пятачок свободного пространства мгновенно расширился, превратившись в подобие ринга.

– С наслаждением! – мрачно ответил Таран, под улюлюканье толпы стягивая рубаху и ступая в круг.

Шустов предпринял последнюю попытку вмешаться и, в конце концов, обреченно махнул рукой, пригрозив Сунгату напоследок, что тому теперь не избежать серьезного разговора с самим Полковником. Затем его гневные выкрики потонули в реве толпы, предвкушавшей отличное зрелище.

Оба бойца стоили друг друга. Мускулистые и поджарые, они принялись кружить по пятачку, выгадывая нужный для атаки момент. Глядя на испещренный татуировками торс Сунгата и звериный, на выкате, взгляд, Глеб вдруг начал переживать за отца, но как никогда вовремя послышался басистый рык Геннадия:

– Хана тебе, козлобородый! Таран, гаси выродка!

Стоявшие вокруг вояки ринулись было на мутанта, но тот с готовностью оскалился, подняв кулаки-молоты, и негодующие крики как-то сами собой стихли. Внимание присутствующих мгновенно переключилось на сражавшихся.

Глеб пропустил тот момент, когда отец пошел в атаку. Лишь слышно было, как от страшного удара вразрез клацнула челюсть Сунгата, и «оборотень» завалился на пол, заслоняя голову руками. Не давая противнику опомниться, Таран навалился сверху, бомбардируя того короткими прицельными сериями, и лишь благодаря природной гибкости бородачу удалось стряхнуть с себя опытного рукопашника. Сунгат откатился и по-кошачьи мягко прыгнул на ноги. Облизав разбитые губы, он растер кровь по физиономии и хищно улыбнулся. Встреча с достойным противником раззадорила бойца не на шутку.

Издав воинственный клич, «оборотень» бросился на врага. Голова его мотнулась назад от пропущенного апперкота, но своей цели нападавший достиг. Обняв сталкера руками, он попытался лишить того свободы маневра и даже умудрился исподтишка угодить кулаком в затылок, мимоходом работая коленями по корпусу. Однако стратегия грязного боя не прошла. Мгновением позже в воздухе мелькнули надраенные щегольские сапоги, и Таран, завершая бросок, уронил противника на землю.

Сунгат врезался в кирпичную мостовую всей массой. Основной удар пришелся на спину и затылок. Крутанув безвольное тело, сталкер взял шею «оборотня» в замок и напряг мускулы, передавив трахею.

– Это тебе за Индейца, падаль!

Рыжебородый задергался, судорожно шаря по рукам и плечам противника. Глаза его закатились, а на багровом от напряжения лице проступила синева.

– Кончай ублюдка! – надрывался Дым. – Ломай хребет!

Но Таран не последовал совету, продолжая медленно, по капле, выжимать из врага жизнь. Это и спасло Сунгата. По команде Шустова к сражавшимся подбежали бойцы охранения, с трудом отодрали сталкера от жертвы и растащили противников в стороны. Казалось, рыжебородый так и не придет в себя, но спустя некоторое время после того, как бедолагу повернули на бок, он все же начал подавать признаки жизни, закашлялся, застонал. Из безобразной сечки на скуле «оборотня» непрекращающимся ручейком сочилась кровь, а на шее все еще алел оттиск руки Тарана.

– Я все равно достану тебя, с-сука! – прохрипел поверженный, отплевываясь.

Затем силы покинули его, и рыжебородый опрокинулся на спину, потеряв сознание.

Сталкера и Глеба пихнули к остальным членам экспедиции, внутрь оцепления.

– Ты как? – справился Таран.

– Нормально, – паренек потупился, не рискуя глядеть на отца.

– Скажи спасибо, что тебя вовремя хватились, – отдышавшись, буркнул сталкер. – Если б Шустов нас с собой не взял, еще неизвестно, как бы все обернулось…