Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
– Настоящий буран, туды его в качель… – Мигалыч отчаянно щурился, пытаясь в творящемся за окном бедламе не потерять из виду серую полоску берега. – Может, переждем? А то, не ровен час, сослепу булыган какой поймаем или в пойму угодим…
– Не накличь! – потянувшись к рации, Таран глянул в сторону штурманской кабины. – Самуил Натанович, что там проводник наш думает, до города дотянем?
Из-за плохой видимости в запорошенном оконце удалось различить лишь силуэт съежившегося на заднем сиденье Пешехода. Парень вызвался показать дорогу до самого завода, поскольку, как оказалось, уже наведывался в Ярославль по заданию Ордена. Со слов бородача, город пустовал долгие годы и надеяться повстречать там выживших не стоило.
С тихим щелчком зашипела внутренняя связь, из динамиков донесся хрипловатый голос Безбожника:
– Говорит, скоро уже. Как в мост упремся, на берег свернем. А там и завод недалече.
Выглядывая из-за спины отца, Глеб всматривался в белесое марево впереди, но, как ни старался, ничего, кроме бесконечного мельтешения густых снежных хлопьев, разобрать не мог.
– Я вот чего не пойму, – решился, наконец, мальчик. – Если Пешеход в Ярославле уже бывал, как в одиночку такую дорогу осилил? Снег, морозы… Хищники, в конце концов…
– Раз город мертвый, то и зверью здесь делать нечего, – поделился соображениями Таран, не отрываясь от карты. – Да и проще одному пройти, не привлекая внимания. Сам ведь знаешь.
Все это Глеб конечно же понимал, но тщедушный бородач и образ бравого сталкера-одиночки упорно не вязались друг с другом в его воображении. Тем более, учитывая врожденную глухоту Пешехода. Как можно скитаться по поверхности, не читая звуков? Списать все на феноменальное везение парня не позволяла здравая логика и уже полученный опыт общения с обитателями внешнего мира.
Исчезнувшие после встречи с мимом подозрения вернулись, заставляя украдкой наблюдать за странным попутчиком. Иногда мальчику казалось, что Пешеход прекрасно слышит все их разговоры и специально отводит взгляд, стараясь ничем не выдать себя.
А ураганный ветер меж тем крепчал с каждой минутой, и только упрямство Тарана заставляло Мигалыча, стиснув руль, гнать ракетовоз все дальше, сквозь молочную пелену разбушевавшейся метели.
– Сбавляй ход! – рявкнул вдруг сталкер, прильнув к обзорному стеклу.
Кабину качнуло, рев движка поутих, и в мутном свете прожекторов показались очертания растянувшегося в струну моста. Почерневшие от времени железные фермы, нагромождение ледяных глыб у оснований изъеденных влагой опор, фрагмент дорожного полотна, опасно зависший над изломанным пролетом, и, куда ни кинь взгляд, раскиданные неведомой силой остовы автомобилей… Уже набившая оскомину картина разрушений вмиг развеяла радость предстоящей встречи с новым городом. Ожидание чуда сменилось привычным разочарованием.
Распахав колесами прибрежную глину, «Малютка» ходко взобрался на берег и на малых оборотах покатил вдоль стылых коробок бывших жилых домов.
Пешеход не соврал. Безлюдные улицы и отсутствие следов на снегу прямо указывали на печальный, но неоспоримый факт – на пути еще один необитаемый город. Высматривать в небе дымные следы от костров – верный признак присутствия человека – не позволяла практически нулевая видимость, однако и без того было ясно, что искать уцелевших в фонящих, продуваемых ветрами развалинах – занятие бесполезное.
Пешеход, стоило отдать должное его отменной памяти, вполне сносно ориентировался в нагромождении изувеченных временем зданий и, несмотря на бушевавшую метель, привел отряд прямехонько к приземистым, с прорехами в ржавом железе, воротам. Снова зашуршал переговорник.
– Прибыли, кажись! – бодро отрапортовал хирург, не скрывая облегчения. – Пешеход настоятельно рекомендует не соваться с парадного входа. Говорит, там все подъезды к заводу машинами забиты. Проще отсюда зарулить – ворота на ладан дышат.
Мигалыч, не дослушав, уже вогнал педаль в пол, и бронированная туша тягача, с лязгом подмяв хлипкие въездные створки, бодро вкатилась на заводскую территорию.
Разглядывая образованные цеховыми корпусами улицы и торчащие из-под сугробов короба воздуховодов, Глеб не оставлял попыток отыскать в череде сменяющих друг друга угрюмых зданий-коробок что-нибудь необычное, некий знак, втайне надеясь, что в одном из окон, скалящихся с высоты стеклянными клыками-осколками, таки покажется мимолетный отблеск чьего-нибудь костра… Из руин, разглядывая чудо-транспорт, опасливо выйдут закутанные в теплые одежды люди и…
– Там!
Голос Тарана, как всегда отрезвляюще ледяной, мигом вернул мальчика в реальность.
– Подходящее место. Заруливай внутрь.
Преодолев короткий въездной пандус, «Малютка» пересек гостеприимно распахнутый грузовой портал, в последний раз чихнул сизой гарью и замер в центре вместительного ангара. Стрелковые башни зашарили дулами пулеметов по темным сводам, выискивая потенциальные цели, но меры предосторожности оказались излишними. Ничто не нарушало покоя этого богом забытого места, лишь снежная крупа, искрясь в свете ярких прожекторов, осыпалась внутрь импровизированного укрытия сквозь прорехи в сгнившей кровле.
Короткая разведка прилегающих помещений также не выявила каких-либо опасностей, и экипаж, радуясь возможности хоть ненадолго покинуть осточертевшее нутро тягача, с энтузиазмом взялся за работу. Первым делом приладили на место валявшуюся у въезда створку ворот. Не сказать, что внутри стало намного теплее, но уютнее – точно. Под потолком весьма кстати обнаружилась кран-балка. Раздраконив древний механизм на составляющие, Мигалыч принялся колдовать с системой подвесных блоков и вскоре смастерил вполне крепкий на вид грузоподъемник. Роль силового привода, естественно, досталась Геннадию, хотя тот и сам не прочь был размяться. К вечеру демонтированный двигатель уже красовался на импровизированном постаменте из найденных на заднем дворе железнодорожных шпал, а путеец, напевая неизменный джазовый мотивчик, руководил процессом разборки.