Чтение онлайн

— Значит ты — Писатель? — спросил апологет с косичкой.

— Всё верно. Простите, а кто из вас — великий апологет Нибилар?

— Да как ты смеешь?!

Несколько апологетов в гневе подскочили с кресел, но 'чекист' их опять успокоил.

— Всем успокоиться! Я понимаю, что Суфир-Акиль Тинкербелл сильно нас всех озадачил. Но прошу, давайте доведём дело до конца спокойно и без суеты.

— Он тоже нас не читает, — радостно произнесла рыжая Фюриэль. — Это хорошо.

— Если он нас не читает, значит он действительно не изгнанник, — кивал толстяк.

— Он оскверняет Апологетику своим присутствием, — брезгливо добавил 'грязнуля'.

— Погодите. Здесь он не как человек, а как Суфир-Акиль, — пояснила Сегленда.

— Она права, — чекист пристально вгляделся мне в глаза. — Скажи, зачем тебе Нибилар?

— Апологет Водзорд… Бывший апологет Водзорд, сказал, что только великий и мудрейший апологет Нибилар сможет помочь мне выбраться из города.

Повисла тишина. 'Чекист' тяжело вздохнул.

— Водзорд… Так я и знал… Хм-м… Никто не может выбраться из города. И никто не сможет тебе в этом помочь… Я — Нибилар.

— Для меня огромная честь, — склонился я. — Наконец-то я встретился с Вами.

— Боюсь, что зря ты проделал столь опасный путь, человек.

— Выгоним его! — воскликнул 'грязнуля'.

Остальные 'грязнули' в зале одобряюще зашумели.

— Артехог, не испытывай моё терпение! Тишина в зале Конклава! Я согласен с Сеглендой. Он здесь не как человек, а как Суфир-Акиль. И я не имею права пренебрегать Суфир-Акилем, пока не постигну его суть. То, что Писатель пришёл к нам — это знамение. Мы не понимаем, какое, но это не значит, что оно бесполезно.

— Может быть, уважаемому апологету Эвилону будет интересно, как я выжил, и как на меня подействовал 'Иллюзиум'? — осмелился спросить я.

Апологетов словно кипятком ошпарило. Они онять начали активно переговариваться, и совещались несколько минут.

— Милейший, милейший, — сквозь какофонию голосов, обратился ко мне мужик с косичкой.

— Поподробнее, пожалуйста. Я — апологет Эвилон. То, что ты сейчас сказал — очень необычно.

Я рассказал про пилюлю Робина, и про то, как прошёл через деотериев. Апологеты умолкли, и слушали меня не перебивая.

— Бред. Бред и чушь, — подытожил Артехог.

— Действительно, звучит как выдумка, — задумался Эвилон. — Писатель, знаешь что такое 'крепускулярная экстериоризация'? Это когда ты расслаиваешься. Вот — тело, а вот — энергия. Обе оболочки могут временно существовать независимо друг от друга. Допустим, ты попал в засаду деотериев. Допустим, экстериоризировал. Но при этом твоё тело бы осталось им на растерзание, а энергия — рассеялась бы спустя час. К тому же, в сумерках, ты бы лишился разума ещё быстрее. Но ты живой. Во плоти.

— Я сам удивляюсь. И сам не могу понять, как такое произошло. Зачем мне врать, сами посудите.

— Странно, очень странно. Я конечно подумаю над этим парадоксом, — пообещал Эвилон.

— Ты считаешь, что в этом есть смысл? — спросил Нибилар.

— Возможно. В любом случае, если это и правда, то основа её кроется в сумеречниках, давших ему 'Иллюзиум'. А сумеречники ничего нам не расскажут.

— А может и расскажут. Я принёс вам одну вещь, которая поможет восстановить связь с сумеречниками! Считайте это моим Суфир-Акилем! — эту фразу я произнёс с большим пафосом, ожидая, что Конклав будет шокирован и удивлён.

Но никакой бурной реакции не последовало.

— Мы в курсе, — ответил Нибилар. — И мы знаем, что это нашла Тинкербелл, а не ты. Нашла и отдала тебе. Верно? Выходит, что находка-то не твоя, а её. Хотел воспользоваться этим, чтобы обосновать свою значимость для Апологетики? Так не пойдёт. Суфир-Акиль Тинкербелл действительно важен. Мы все признали это. Но твой Суфир-Акиль до сих пор остаётся загадкой для нас. Итак, Писатель, что ты принёс нам, кроме самого себя?

— Я… Я… — я не знал, что ответить, умоляюще переводя взгляд с одного безучастного лица — на другое.

— Да. Что ты принёс нам, Чш-е-ловек? — прошипел Артехог.

— Мы ждём, — наклонилась Фюриэль. — Отвечай.

— Что я принёс? — я пошаркал ногой по полу. — Что-о, я-а принё-ос… Алую орхидею.

— Че-го?

По президиуму покатился гомерический хохот.

— Что он сказал?

— Он не в себе?

Он сумасшедший! На втором контуре у него повредился разум!

— Гнать его взашей! Нейтрализовать!

Не смеялся только Нибилар.

— Тихо… — произнёс он. — Я сказал, тихо!!!

Смех прекратился.

— Жёлтая, — произнёс Верховный в полной, звенящей тишине. — Лиловая… Алая… Белая…

– 'Закончишь песню ты свою,

Когда окажешься в раю', -тихо ответил я.
–

'И обретёшь покой в ветвях Иггдрасили'.

— Проект 'Затемнение'? — лицо Сегленды вытянулось.

— Он перед вами, — поклонился я.

— Я всё ещё ничего не понимаю, — покачал головой Нибилар. — Кто за тобой стоит? Какова твоя миссия? Ты наше спасение, или наша погибель? Теперь я вижу, что в тебе заложено нечто очень важное. Но кто ты? 'Троянский конь', или 'Жанна Д`Арк'?

— Мы не должны лезть в проект 'Затемнение'! Это дело сумеречников! Не наше! — воскликнул Артехог. — О чём мы вообще говорим? Он же опорочил инсуакиль! Давал изгнанникам клички, как бездомным дворнягам! Он…

— Артехог, тебе не кажется, что в последнее время ты слишком перегибаешь палку, — гневно зыркнул на него Нибилар.

— Это ты, Нибилар, отходишь от истинного пути! Я всегда был предан Апологетике. Именно поэтому я сейчас здесь, с тобой, а не там — с Латуриэлем! Но я не намерен терпеть дальнейших осквернений наших святых постулатов! Я вижу, что это, с-существо, угрожает нашему Исходу! Сколько ещё нам ждать, когда нас заберут отсюда?