Чтение онлайн

Страница на экране продолжала грузиться. Кристофер встал и вышел в прихожую. Ногой разворошил валявшуюся по полу почту — реклама от близлежайшего магазина, официальное извещение из банка и письмо с написанным от руки адресом и почтовой маркой. Взяв конверт, Кристофер вернулся за письменный стол. На экране возник черный четырехугольник видеозаписи, Кристофер нажал воспроизведение. Начался ролик. Вот Еспер в своей квартире. Кристофер узнал обои на заднем плане.

— Меня зовут Еспер Фальк. Спасибо за то, что вы смотрите этот фильм, подтверждая мою гипотезу о том, что почти никто не помнит об обязанностях, которые человек получает при рождении.

Кристофер отложил письмо в сторону и откинулся на спинку стула. Так он лучше видел Еспера. Вид старого приятеля был хотя бы какой-то опорой среди изменившейся реальности. Еспер помахал несколькими сотенными купюрами.

— Здесь пятьсот крон. Я отдаю их тебе, подойди поближе.

Он обращался к кому-то, кто находился за камерой. В следующее мгновение на экране показалась фигура в черном. Лицо закрыто маской, как у грабителя. Из отверстий смотрят незнакомые голубые глаза.

— Помаши рукой и покажи, что ты рад.

Незнакомец помахал рукой.

— Я купил его за пятьсот крон. Он должен выложить это видео в Интернете. Купить можно все. Одно дороже, другое дешевле. А вы когда-нибудь задумывались о том, сколько вы стоите?

Человек в маске исчез из кадра, судя по направлению движения, сел на кровать Еспера.

— Теперь, собственно, к делу. Я написал роман. Я писал его семь лет, и одно крупное издательство согласилось его напечатать. Разумеется, я очень рад. Дело в том, что в моей книге речь идет о довольно важных вещах. Я написал ее, чтобы изменить мир. Потому что так дальше нельзя. Разве нет?

Этот вопрос Еспера был обращен к скрытому от зрителей человеку в маске.

— Вот, даже он это признает.

Кристофер не смог сдержать улыбку. Видимо, Есперу удалось придумать эффектный способ представить публике свой роман.

— Как все писатели, я считаю, что моя книга очень важна и что вы обязательно должны ее прочитать. Но тут возникает просто мегапроблема. Как мне заставить вас выбрать именно мою книгу? Я довольно уродлив, вы это видите сами. Меня не покажешь в телепрограмме и не поместишь на разворот газетного номера. Я не дружу со знаменитостями. Я чертовски хорошо пишу, но плохо разговариваю, и, кстати, именно поэтому у меня тут есть шпаргалка, по которой я читаю.

Он посмотрел куда-то вниз, где упомянутая шпаргалка, по-видимому, и находилась.

— Ах да, я же должен сказать, что книга выходит четвертого марта. Не забудьте, четвертое марта. Запишите, ладно? А теперь вернемся к мегапроблеме.

В нижней части экрана мелькнул лист, в который Еспер подглядывал.

— Каждый год в Швеции издается примерно четыреста пятьдесят тысяч книг. Как мне заставить вас обратить внимание именно на мою? Есть только один способ. Заставить средства массовой информации упоминать о ней как можно чаще. А как этого добиться?

Еспер сделал паузу, словно ждал, что кто-то ответит. Затем продолжил:

— Люди полагают, будто газеты пишут о чем-то важном, и стараются следить за публикациями. Но это не так. Большинство газет пишут то, что, как им кажется, вы хотите прочитать. Это единственный надежный способ заставить вас купить именно их газету. То есть именно вы решаете, какую информацию вам дадут, какой тип новостей для вас предпочтительнее. Ситуацией управляете именно вы. Каждый раз, когда вы открываете кошелек, вы говорите «привет!» тому, что покупаете. И тому, кто богатеет благодаря вашим деньгам. Я немного поизучал заголовки газет, чтобы понять, о чем вы любите читать. И тут у меня возникла новая проблема.

Еспер снова покосился на свою бумажку.

— Я не расчленитель, не педофил, я никогда никого не насиловал, не мучил детей, не трахался перед телекамерой, не снимался в реалити-шоу, у меня нет силиконовой груди, я не участвовал в групповом изнасиловании, не устраивал нудистские шоу. Я даже наркотики не употребляю. Я совершенно обычный, хотя и на редкость непривлекательный мужик.

И все же. Как, черт возьми, мне стать в ваших глазах достаточно интересным, чтобы медиа начали говорить о моей книге? Я долго думал и потом решил сделать это. А именно — выложить в Сети это видео. И я уже сейчас знаю, что эта страница побьет рекорд по числу посещений, а мой роман будет красоваться на каждом газетном развороте по всей Швеции, потому что вы такое любите. Именно благодаря вам, тем, кто смотрит на меня сейчас, мой способ сделать книгу знаменитой станет самым лучшим. Именно благодаря вам. Потому что вы, уже зная о том, что здесь произойдет, все равно откроете эту страницу и посмотрите на это дерьмо.

Его глаза сузились и он махнул рукой в сторону камеры.

— Именно для вас я написал свою книгу. Она называется «Ностальгия — странное чувство преодоленной скорби». И провалиться мне сквозь землю, если вы не прочитаете ее после того, как увидите этот ролик!

Еспер замолчал и отклонился назад.

— И не забудьте о том, что я делаю вам одолжение. Я делаю это для того, чтобы напомнить вам о том, о чем вы забыли.

Он поднял руки к шее:

— Мне может помешать только одно — Пэрис Хилтон, кажется, собирается купить кошку, и это может отодвинуть меня с первой полосы газет. Но я все же надеюсь, что мне повезет.

Еспер прикрепил что-то над воротником. Когда он убрал руки, его шея оказалась обмотана упаковочной лентой из тонкого пластика. Концы ее закреплялись в кольцо с помощью специального паза, а зубчики по краям не позволяли ленте расстегнуться даже при очень сильном натяжении.

— Так что не забудьте, меня зовут Еспер Фальк, мой роман называется «Ностальгия — странное чувство преодоленной скорби». Благодарю за внимание.

Глядя прямо в камеру, Еспер затянул ленту.

Кристофер вскочил, его стул опрокинулся.

Камера показывала происходящее крупным планом. Пластиковая лента врезалась в горло Еспера, а его взгляд, проникая сквозь объектив прямо в глаза зрителям, обжигал, как лазерный луч.

Кристофер не мог пошевелиться. Мозг отказывался понимать происходящее. Все было так неожиданно, и руки сами шарили по клавиатуре в поисках кнопки, которая могла бы выключить экран.

Он схватил мобильный и набрал хорошо знакомый номер, но снова не услышал ничего, кроме странных гудков. Лицо Еспера исказилось, во взгляде уже не было прежней решительности, несколько раз моргнув, он отвел глаза от объектива и с мольбой посмотрел в ту сторону, где должен был находиться человек в маске. Кристофер заплакал.