Чтение онлайн

Он просидел за письменным столом до вечера и снова не написал ни строчки.

За окном не утихал дождь, циклон, пришедший еще летом, упорно не хотел уходить. Четыре дня дождь льет как из ведра, так темно, что свет приходится включать уже после обеда. В почтовый ящик попала вода, но текст на открытке, которую вместе с почтой принесла Герда, не размыло. Черным по белому написано и выставлено на всеобщее обозрение:

Ресторан «Принц», 17:00, сегодня. Твоя Х.

Герда успела уйти, а им снова овладела нерешительность. Почему для него так важно знать — догадывается Герда или нет? Сплетничать с Алисой она в любом случае не станет. Тут что-то другое. По какой-то причине ему необходимо одобрение Герды. Приезжая к ним в гости, мать с отцом подолгу сиживали у Герды на кухне — до Акселя доносился их приглушенный смех и непринужденные разговоры, которые, однако, умолкали при его появлении. Это была общность, в которую Акселя не принимали. Он хотел переманить Герду на свою сторону, чтобы она передала родителям, что он заслуживает симпатии. Чтобы достучалась туда, куда он сам добраться уже не мог. Она связывала его с тем, что у него отняли.

На лицевой стороне открытки был изображен котенок, сидящий на розовой шелковой подушке. Он взял из ящика стола ключ от гардеробной и бросил открытку в коробку с читательскими письмами.

Разумеется, он не пойдет ни в какой «Принц». Но назойливость Халины мешала сосредоточиться. Любой его шаг будет означать, что он идет ей навстречу. Окружающие Акселя люди всегда точно исполняли его указания. Он давно к этому привык и знал, что делать, когда что-то не срабатывает. Но спонтанность Халины ставила его в тупик. Халина занимала его мысли, тем самым получая власть, которую никто ей не давал. Это невыносимо. Он уже сейчас не в состоянии это терпеть.

Дождь не прекращался. В новостях сообщили о рекордном количестве осадков. Никогда раньше в Свеаланде не шли такие продолжительные дожди.

Позвонили из издательства, сказали, что хотят встретиться. Готовилось переиздание нескольких его старых книг, и пришел черед выбирать обложки. Он неохотно оставил кабинет и поехал в центр на такси. Надо просить выдать аванс, а это всегда унизительно. Алиса пока ничего не знает, но причина для беспокойства уже есть. Если в ближайшее время он не напишет ничего нового, ситуация с деньгами станет критической.

В редакции Рагнерфельдту предложили кофе и булочки, и только в конце разговора издатель осторожно поинтересовался, как обстоят дела с новой книгой. Аксель соврал, что хорошо. Возможно, к весне он закончит роман. Он тут же раскаялся в своей лжи. Но его просьбу об авансе удовлетворили.

Когда Аксель вышел на улицу, дождь наконец прекратился. Стоя у входных дверей, он подумал, не прогуляться ли до метро Слуссен. И уже собрался идти, когда почувствовал на плече чью-то руку. Сигаретный дым, или интуиция, или подспудное ожидание. Еще не оглянувшись, он уже знал, кто это. Она улыбалась. Он забыл все, что собирался сказать. И не мог выдавить из себя ни слова.

Рагнерфельдту очень не нравилось все происходящее, не нравилось, что ситуация выходит из-под контроля. Записка Халины, найденная Гердой в кармане его пальто, была попыткой вмешательства в его жизнь, а дни, проведенные в ожидании новых выходок этой женщины, превратились в одну сплошную муку. Халина выбросила сигарету и попыталась обнять его. Он уклонился, сделав шаг назад.

— Послушай, Халина, я…

— Тсс.

Она прижала палец к его губам, что окончательно вывело его из себя.

— Я только посмотрю на тебя немного.

Он почувствовал запах табака. Убрал ее руку со своего лица, стряхнул, словно хотел избавиться от чего-то неприятного. Ее улыбка исчезла так же внезапно, как появилась она сама.

— Что случилось? Почему ты так странно себя ведешь?

Из издательства вышли двое мужчин. Одного Аксель знал и кивнул ему, стараясь держаться как можно более непринужденно. Халина не спускала с него глаз. Словно оценивала новую ситуацию. Потом, порывшись в сумке, вытащила новую сигарету, закурила и быстро выпустила дым.

— По-моему, это мне нужно обижаться. Знаешь, сколько времени я ждала тебя в «Принце»?

— Я не говорил, что приду.

— Нет. Но ты мог бы найти время позвонить в ресторан и сказать, что тебе что-то помешало. Это избавило бы меня от неудобства.

Несмотря на обиду, Халина говорила примирительным тоном.

— Халина, я не знаю, на что ты рассчитывала, но ты не должна искать встреч со мной, ты же знаешь, что я женат.

Она фыркнула.

— В Вестеросе все выглядело иначе.

— Да, я понимаю, получилось глупо. Но я думал, все это подразумевает, что… все это случилось только… только тогда…

— Когда тебе захотелось немного потрахаться?

Аксель закрыл глаза и заслонил лицо рукой.

Ситуация абсурдная, и, несмотря на весь свой писательский опыт, он не может подобрать в ответ нужные слова. Сорока восьми лет от роду он стоит посреди улицы и пытается порвать отношения, которые никогда не собирался начинать. В надежде хоть как-то объясниться он всплеснул руками и начал жестикулировать.

— Прости, если я заставил тебя подумать, что между нами что-то возможно, пожалуйста, прости. Обычно я никогда так не поступаю, просто так получилось. Я думал, мы оба понимаем, что повторение невозможно. У меня семья, дети, и я… Я на самом деле прошу у тебя прощение.

Она улыбалась, но теперь по-другому.

— То есть, по-твоему, это все, да?

— К сожалению, да.

Она усмехнулась беззвучно.

— То есть ты, Аксель Рагнерфельдт, высоколобый писатель, полагаешь, что мною можно слегка попользоваться, а потом выбросить, как старое полотенце?