Чтение онлайн

– Нет, не могу. Спасибо тебе. Но нет.

– Я не могу сейчас уйти, – пояснил Таер. – Боюсь, осталось совсем недолго. Мать так ворчит и раздражается, что даже не верится, будто она больна… Однако продолжает худеть, и цвет ее кожи стал еще хуже. Ты можешь подождать?

Сэра взяла себя в руки. Могла ли она снять с себя свою обязанность? О да. Подождать вечность, если сможет. Но было ли это решение правильным? Наконец она кивнула:

– Я подожду.

– Хорошо.

Таер еще немного посидел с ней вдвоем, пока холодный пот, выступивший на спине, не высох. С серьезным видом, какой бывает у людей, принявших какое-то решение, он снял что-то со своей шеи и вложил ей в руки.

– Они прошли со мной всю войну и охраняли меня в бесчисленных сражениях. Так как теперь они едва ли мне будут нужны, я бы хотел, чтобы они были у тебя.

Она аккуратно перебирала пальцами деревянные четки.

– Они не такие большие, чтобы их рассматривать, – поспешно и с некоторым смущением пояснил он. – Но их благословил наш священник, Карадок. Ты его знаешь?

Она кивнула. Он разыскал ее, чтобы выразить свое сочувствие по поводу смерти ее брата. Единственный из всего Редерна. Она не знала, как общаться со священником – Вечные Странники не годились для поклонения многочисленным божествам, – но ей он показался неплохим человеком.

– Карадок дал мне их за то, что я помогал ему ухаживать за садом, когда однажды летом он сломал запястье.

– Должно быть, здесь скрыто нечто большее, чем просто помощь, – задумчиво возразила Сэра. – Люди так легко не делают такие подарки.

Он смутился.

– Это просто связка деревянных четок, Сэра.

Она подняла их к лицу и потерлась о них, как кошка, ощущая тепло, исходящее от потертого дерева.

– Старые деревянные четки. Я точно не скажу, насколько они стары, но они были подарены с любовью и их носили с любовью очень-очень долго. Мне с ними комфортно – а как было в них тебе, когда ты был вдали от дома?

Она не стала ждать ответа. – Расскажи мне, как ты ухаживал за садом Карадока.

– Я был юн, – наконец начал он. – Карадок… ну, ты знаешь его. Он всегда находил время со мной поговорить, выслушать меня, когда у нас с отцом бывали стычки.

Он поведал свою историю, запинаясь, и в его голосе не звучало обычного ритма рассказчика:

– Карадок сломал запястье, я тебе это уже говорил. Сад – его гордость и радость – почти сразу стал зарастать. Думаю, будучи служителем бога, он оказывает определенное воздействие на свой сад.

Он нанял мальчика ухаживать за садом, но когда подошло время сбора урожая, мальчику надо было помогать в поле своему отцу, а Карадок не смог никого найти взамен. Поэтому я стал вставать утром пораньше, чтобы немного поработать в саду.

Сэра слегка улыбнулась: четки и Таер совершали свое собственное волшебство.

– Он не знал, что это ты.

– Ну, я не очень был уверен, что буду помогать. Может, разок-другой. Пекарь встает рано, чтобы успеть испечь хлеб и булочки до наступления жары. Я не хотел обещать то, в чем не уверен.

– И Карадок сам узнал, что это был ты, – закончила Сэра. – А когда ты отказался от оплаты, он дал тебе это.

Таер молча кивнул головой.

Сэра обернула четки вокруг шеи и завязала шнурки. Подарки не возвращают, только принимают с благодарностью. Ей следует найти то, чем она могла бы отблагодарить его за подарок и доброту к ней. Благословение Вечной Странницы будет весьма полезным.

– Спасибо тебе. Я буду их бережно хранить столько, сколько они будут в моих руках, и передам их дальше, как это сделали ты и Карадок.

Им было уютно даже молчать.

– Сегодня у меня спросили, чем бы я хотел заниматься, кроме как быть пекарем и солдатом, – нарушил молчание Таер.

– И что ты сказал?

– Сельским хозяйством, – ответил он.

Она согласно кивнула.

– Земля возвращает обратно все, что ты в нее посадил, и даже больше, если есть умения.

– Если бы ты могла что-то сделать, кем-то стать, кем бы ты была?

Она задумалась. Она знала о жизни в деревне, знала, что судьба большинства людей – надпись на надгробном камне. Когда они становились чуть старше детей, их отдавали в ученики научиться ремеслу – в противном случае им выпадал жребий скитаться и быть только рабочими или солдатами. Женские судьбы зависели от воли их мужей.

Вечные Странники были более свободны в большинстве случаев. Кузнец, если хотел, мог ковать и приносить пользу клану. Если человек чего-то хотел, то никто не мог ограничить его в своем выборе. И женщин в клане не ограничивали. Судьба была определена только у тех, кого причисляли к определенному ордену, когда Ворон провозглашал, каким талантом они награждены от рождения.

Ни один Вечный Странник никогда не спросит у Ворона, кем хотелось бы стать ему.

Молчание обещало затянуться надолго, потому об сказал:

– Сегодня этот вопрос меня тоже захватил врасплох. Но мне преподнесли урок. Чем бы ты занималась?

– Вороны не создают семей, – внезапно произнесла она. Ей было легко говорить, особенно в темноте. – Мы не можем позволить себе отвлекаться. Мы не выполняем ежедневную рутинную работу в клане. Не готовим, не собираем ветки для костра. Мы не штопаем свою одежду и не шьем.

– Ты прекрасно готовишь, – возразил он.

– Потому что Ушир вообще не умел готовить. Я научилась многому, когда мы остались одни. Но быть Вороном – это не одно и то же, что быть пекарем, Таер. Ты смог сбежать и стать солдатом. Ты можешь сейчас все бросить и стать земледельцем, если захочешь. Но я не могу не быть Вороном.

– Но если бы могла, что бы ты сделала?

Она закинула назад руки и покачала ногами вперед-назад с пятки на носок, скамья была для нее немного высока. Улыбаясь, полусонно она произнесла:

– Я бы стала женой, как старая карга, которая держит постоялый двор в Борсдоке на западном побережье. У нее десяток детей. Все они намного выше нее ростом и все в страхе замирают, когда она проходит мимо. Ее муж – старый моряк с одной ногой. Не припомню, чтобы я услышала от него хоть одно слово, кроме «да, дорогая».