Чтение онлайн

— О, вкуснятина! «Крестьянский к завтраку»! — произнес он голосом телерекламы. — Это, конечно, лучше, чем омлет. Хм. Но, учитывая время суток, придется его переименовать. «Крестьянский к ужину».

Они засмеялись. Томми и Ариадна смеялись. На заднем сиденье смеялась Криста.

«Крестьянский к ужину»! Надо же, как смешно получилось.

Дома Томми сразу отправился в ванную. Успел только снять куртку и пристроить в прихожей маленький черный рюкзак, который всегда носил с собой. По спине Ариадны пробежали мурашки: как долго он обычно принимает душ? Десять минут, пятнадцать?

Она сцепила руки и закрыла глаза, шевеля губами, как в молитве. Как будто в эту минуту ей обязательно был нужен бог, которому можно молиться. Криста сидела на полу, дергая шнурки, — кажется, они запутались, затянувшись узлами.

— Как дела, Криста? — спросила Ариадна, стараясь говорить спокойно.

— Не могу развязать, — плаксиво произнесла девочка.

— Я развязываю, сейчас развязываю.

Из душа доносился звук льющейся воды. Кажется, он пел? Да, он пел сильным, переливчатым голосом.

— Ах, женщины как перышки легки…

На полу лежали хвоинки — и Ариадне почудилось, будто они шевелятся, живые.

Господи боже, не оставляй меня!

— Мама, ну помоги!

Ариадна ощутила, как ее губы произносят:

— Да-да, сейчас, я только…

Пришлось перегнуться через Кристу, чтобы дотянуться до рюкзака. Он висел на крючке возле куртки. Ариадна нащупала мягкую, поношенную кожу. Сняла рюкзак с крючка. Почти в ту же секунду звук льющейся воды затих.

— Я тебе помогу, — сказал он, заходя на кухню.

Она держала в руках пакет, только-только нацепив фартук.

— Не нужно, — быстро ответила она.

— Ты работала весь день. Я тебе помогу, конечно.

Он взял пакет и достал хлеб:

— Давно мы такого не покупали.

— Да. Я не успеваю ходить в магазин в городе. А у Броммаплан такого не продавают.

Томми подошел к лампе у раковины и, поднеся к ней упаковку, стал читать надписи. Изучив состав, остался доволен. Вскрыл упаковку и достал нож.

— Сколько отрезать? Сколько съедите?

— Может, один, — отозвалась Ариадна.

— И все?

— Ну, два.

— А тебе, Криста?

— Два.

— Отлично. А мне четыре.

Она почистила грибы и слегка поджарила на сковороде, чтобы выпарить воду. Затем достала масло и бросила кусочек на сковороду. Томми подошел сзади, положил руки на бедра, поцеловал в затылок. Он пах гелем для душа.

— Не слишком разогрела конфорку? — забеспокоился Томми. — Грибы не пригорят?

— Нет, нет.

— В твоих краях лисички ведь не растут?

— Нет, кажется.

— Но зато там много других хороших вещей. Например, ты.

Она выдавила из себя смешок. Медленно обернулась и поцеловала Томми. Все в ней было остро и светло.

Он проголодался. Успел проглотить два бутерброда, прежде чем проявились первые симптомы. Он закашлялся и вытянул язык, проведя по передним зубам, словно пытаясь соскоблить что-то неприятное. Сперва Ариадна сделала вид, что ничего не замечает. Она подлила молока Кристине и собрала куски хлеба, разбросанные вокруг ее тарелки. Потянулась за перечницей:

— Может, пресновато? Я маловато поперчила.

В эту секунду Томми резко вскочил со стула, опрокинув его.

— Не понимаю… — нечетко произнес он. — Такое чувство, что…

Она тоже встала.

— Что такое, Томми, что с тобой?

— Кажется, съел какую-то дрянь. Как думаешь… может, мухомор?

— Что?..

Он схватил ее за руки, стал трясти, с трудом выговаривая:

— Все лисички были настоящие? Одинаковые? Клянешься?

— Д-да…

— Не было красно-белого гриба?

— Тебе лучше знать, — беспокойно отозвалась она. — Ты же сам собирал.

— Да, но Криста… Она же не видит. Все грибы были желтые, ты уверена?

Томми тяжело дышал с мерзким хрипом. Отпустив Ариадну, он бросился в прихожую. Ариадна застыла у стола, слыша, как он срывает одежду с вешалки.

— Че-е-ерт! — вопил он. — Мой рюкзак, че-е-рт, где мой рюкзак!

— Он… он висит на крючке, ты вешаешь его на… на крючок…

— Не висит он на крючке!

Томми продолжал расшвыривать одежду: свою куртку, куртку Ариадны и зимнее пальто, которое она почти никогда не надевала, но которое некуда было повесить, — парадное пальто, из мягчайшей белой шерсти. И желтый пуховик Кристы.

— Томми! — крикнула она. — Что мне сделать?

— Искать, черт, искать, быстро, мать твою, быстро! Ты знаешь какой — черный, со шприцами, который всегда со мной!

Ариадна стала носиться вокруг, делая вид, будто ищет. Томми перебрался в гостиную, казалось, что он снесет весь дом. Ариадна бегала за ним, пытаясь удержать, умоляя:

— Любимый, попробуй успокоиться, ты положил его в другое место — может быть, в душе? Я посмотрю там. Может быть, под полотенцами.

Он уже не мог говорить. Все ускорялось: дыхательные пути закрывались, кожа изменилась в цвете, вокруг рта образовались блестящие отеки. Губы потемнели, глаза обратились в щелочки, затерявшись на искаженном лице.

Он сорвал с себя футболку, штаны, раздирал кожу, как одержимый, носился по кухне. Схватил вилку и стал царапать кожу, оставляя кровавые полосы.

— Не надо, любимый, не надо!

Она пыталась успокоить, зная, что это бесполезно. У него уже случались сильные аллергические реакции, и он так же отчаянно бился, не слыша ни слова. Но тогда под рукой были шприцы с лекарством, симптомы можно было остановить, пока не наступило удушье или остановка сердца. Или что там может произойти, если вовремя не вмешаться.