Чтение онлайн

— Вы проделали всю дорогу со Шпинделя домой из-за подобных пустяков? — спросила Инека и с весёлым раздражением покачала головой.

— Это едва ли "пустяки", — ответил Ван Дорт, его лицо выражало что угодно, только не веселье. — И, как я уже сказал, я не могу разглядеть какой-либо неотложной причины для новых торговых переговоров в то время, когда должны сосредоточиться на… других вопросах, скажем так. Я полагал, Инека, что мы достигли по этому вопросу согласия.

Ван Дрот через весь стол посмотрел ей в глаза, и она сделала нетерпеливый отбрасывающий жест.

— Это всего лишь бизнес, Бернардус, — нетерпеливо произнесла Инека. — Ваше Собрание, как предполагалось, уже давным-давно должно было принять Конституцию. Этого не произошло, а вы знаете, что проблемы Торгового Союза не могут бесконечно откладываться. Вы же, конечно, не ждете, что вся остальная Вселенная замрёт, пока вы изображаете из себя государственного деятеля!

— Это не "всего лишь бизнес", — ответил Ван Дорт резко. — Это попытка заставить Стендли подчиниться требованиям, ещё более неблагоприятным для его звёздной системы, чем последний пакет предложений. А также, если вы не обратили на это внимание, наглядный пример того, почему так много систем Скопления нам ни капли не доверяют. А сейчас мы не можем позволить себе давать им лишние поводы для недоверия, особенно в свете случившегося на Корнати.

— Не сходите с ума! — рассмеялась Инека. — Что бы мы ни делали, это не заставит тех, кто обижен на нас, внезапно изменить своё отношение и начать нам доверять. Или вы полагаете, что отказ от всех приобретённых за последние пятьдесят стандартных лет преимуществ в торговле заставит типов вроде Нордбрандт полюбить нас?

— Вы вообще дали себе труд изучить сообщения с Корнати? — потребовал ответа Ван Дорт. — Или ваши мозги совсем засохли?

— Да, я их изучила, — резко ответила Инека. — И мне не нравится ваш тон!

— Что ж, тем хуже для вас. Мне не нравится ваша глупость!

Их взгляды скрестились, в воздухе ощутимо запахло взаимной враждебностью.

— Вы больше не председатель Правления! Председатель я! — проскрежетала Инека. Затем она заставила челюсти разжаться, однако её глаза ни на мгновение не дрогнули, когда она продолжила говорить ровным, резким тоном, столь же гибким как кованая сталь. — И в качестве председателя я не собираюсь позволить кучке безумных кровожадных оппозиционеров диктовать нашу торговую политику! Вы, если желаете, можете возвращаться на Шпиндель и раболепствовать перед ними, — а мы не собираемся уступать.

— Знаете, — намного спокойнее произнёс Ван Дорт, откидываясь в кресле и закладывая ногу за ногу, — до меня никогда, начиная с того самого времени, когда я впервые назначил вас в департамент по заключению контрактов, не доходило, что вы всего лишь грубый инструмент. Может быть, Инека, осознание этого вас удивит, однако не все проблемы похожи на гвоздь, который вы можете забить, или валун, который вы можете расколоть, просто взяв кувалду потяжелее. Полагаю, то, что я тогда не осознал вашей ограниченности, моя личная ошибка, однако я считал, что мы нуждаемся в подобном человеке. Я торопился, беспокоясь о результатах больше, чем о враждебности, которую мы могли на себя навлечь, и… моя голова была занята другим.

Глаза Ван Дорта на мгновение затуманились воспоминаниями о старой неизгладившейся боли, однако он отодвинул их в сторону, и его взгляд напрягся с жесткой сконцентрированной волей.

— По правде говоря, я всё еще считаю, что в то время мы действительно нуждались в тех результатах. Однако я начинаю подозревать, что был неправ, полагая, что кувалда была наилучшим методом их добиться. Особенно кувалда настолько безмозглая, как вы.

Лицо Ваардрагер темнело по мере того, как слова Ван Дорта разбивали броню её самомнения. Она открыла было рот для того, чтобы взорваться в ответ, но Ван Дорт продолжал.

— Однако эту ошибку я собираюсь исправить.

Голос Ван Дорта теперь звучал тяжелее и ровнее, и Инека придержала язык, а в её глазах блеснула осторожность. Бернардус Ван Дорт по своей природе не был так жестко склонен к конфронтации как она. На самом деле, он был в основном человеком, верящем в переговоры и компромисс, каким бы безжалостным ни выглядел его публичный образ. Однако под его обычно приветливой внешностью скрывалась железная воля и кабинеты Торгового Союза были усеяны трупами казалось бы многообещающих карьер тех, кто навлек на себя его гнев.

— Послушайте, Бернардус, — произнесла она затем, принуждая свой голос звучать как можно обычнее. — Думаю, я должна извиниться за свои последние слова. Или, по меньшей мере, за тон, которым они были произнесены. Однако это не делает их неверными. И поскольку вы больше не председатель — а председатель теперь я, — то наши точки зрения неизбежно расходятся. Я несу ответственность перед нашими акционерами и всеми находящимися под защитой Союза. Нашей политикой, и вы это знаете, всегда являлась борьба за неуклонное устранение экспортных и импортных ограничений для наших торговых перевозок и промышленности, поскольку мы зависим от ликвидации торговых барьеров для нашей продукции и перевозок. Я не намереваюсь отказаться от этой ответственности только потому, что какие-то серийные убийцы с какой-то планеты нищей до того, что у них даже ночного горшка нет, нас не любят. И, напомню вам, когда председателем были вы, проводимая лично вами политика была достаточно более… агрессивной, чем та, на которой вы, похоже, настаиваете теперь.

— Да, была, — согласился Ван Дорт тоном, которым обращаются к маленьким испорченным детям. — С другой стороны, референдум полностью изменил все политическое и экономическое положение, и после такого радикального изменения обстоятельств политика также нуждается в изменении.

— Бизнес есть бизнес, — категорически заявила Инека, — а политика есть политика. Не ждите, чтобы я — или наши инвесторы — стали их смешивать или отказываться от основополагающей стратегии и жертвовать тяжело доставшимися достижениями ради каких-то ваших донкихотских выходок. Прежде вы это понимали.

— Прежде стоявший передо мной выбор и имевшиеся у меня средства были более ограничены… что вы должны хорошо понимать. Или вы отсутствовали на уроке, когда ваш корпоративный наставник разъяснял, для достижения какой именно цели был создан Торговый Союз?

— Помилуйте! — Инека закатила глаза. — Вы на самом деле думаете, что кто-либо ещё когда-либо верил в это благочестивое и морализаторское "программное заявление"? Пропаганда дело замечательное и у неё, несомненно, есть своё место, однако не заблуждайтесь, полагая, что кто-либо ещё когда-либо воспринимал его серьёзно.