Чтение онлайн

Но сейчас стояла полная тишина. Огонь в камине не горел.

Я приподнялся, разминая одной рукой изрядно затекшую шею, и обнаружил, что дверь в склад распахнута настежь. Внутрь проникал ослепительно белый свет, кружились редкие снежинки, порог уже порядком замело снегом.

Император все еще спал. Повязка его, слава богу, оставалась белой.

Я свесил ноги с полки. Коленки хрустнули — звонко, но не больно (и буду надеяться, что до боли дело не дойдет еще несколько лет).

— Доброго утра, — сказали из темноты.

Бородач лежал на другой койке, скрытый от дневного света и желтых ламп. В уголке рта алым огоньком тлел табак в трубке.

— Доброго, — ответил я и наклонился, нашаривая руками обувь.

— Проветрить решил немного, — сказал Бородач, — я по утрам всегда проветриваю. Уж извините.

Я пожал плечами, дескать, не стоит вообще обращать на нас внимания, поднялся, размял косточки несколькими упражнениями.

— Туалет есть?

— Понимаю. Утренняя пробежка, — ухмыльнулся Бородач, — выйди на улицу, там теперь везде туалет.

На улице было совсем не холодно. Вернее, это улицей-то не назовешь. Скорее — проулочек. Тропинка всего в метр шириной. С противоположной стороны — кирпичная стена. В одну сторону тупичок тянулся еще до одной стены, затем дорога скрывалась за резким поворотом. В другой стороне дорога исчезала в густом утреннем тумане.

Я замер на мгновение, задрав голову вверх, уловил краешек неба. Редкие снежинки кружились на слабом ветерку и падали на лицо. Я поймал несколько снежинок ртом и, словно маленький ребенок, рассмеялся от собственной ловкости. Огляделся, в поисках подходящего места для утренней, как верно подметил Бородач, пробежки.

Ну не делать же свое дело прямо здесь, на стену? Я побрел по дороге в сторону поворота, намереваясь облегчиться где-нибудь подальше от дверей. В утренней тишине звук моих шагов по снегу гулко отражался от стен и гулял по узкому пространству. Только тишина-то не утренняя — мертвая тишина, надо сказать.

Я свернул и без особого удивления обнаружил, что узкая дорога тянется еще дальше. Вчера Бородач вел нас по этим хитросплетениям, но я совсем не запомнил дороги. Наверное, один он здесь ориентируется… Интересно, а куда делся Франц?

Пройдя еще немного, я, словно пес, покрутился на месте, выбирая место (о, да, здесь довольно большой выбор — две стены из красного кирпича и целая дорога в туман!), расстегнул ширинку… оперся рукой о стену…

И в это время земля вдруг резко ушла из-под ног. Снег внезапно поднялся белой пушистой волной, и на мгновение я увидел камни, которыми была выложена дорога. Но лишь на мгновение. Волна горячего воздуха накрыла меня, опрокинула, заставила закружить по земле волчком, придавила к земле. А на голову сыпался снег. И совсем рядом упал красный кирпич, раскололся надвое, окропив землю, словно кровью, красной крошкой.

Следом накатил запоздалый звук взрыва. Где-то высоко в небе загрохотало, словно внезапно возник гром, звук стремительно наполнил все пространство вокруг. У меня заложило уши, я закрыл их руками и уткнулся носом в снег, скрипя стонущими от боли зубами.

И вдруг все пропало. Звук взрыва как отрезало, и меня накрыло непроницаемой пеленой тишины. Только это была уже не тишина мертвого города — кажется, я попросту на время оглох. Дай-то бог, чтобы на время…

Осторожно подняв голову, я увидел впереди развороченную дорогу. Словно кто-то пронесся по этому узкому проулочку, выворачивая камни из мостовой и выбивая кирпичи из стен. Снег разметало в стороны. Мостовая была усеяна разбитыми камнями и красной крошкой размолотых кирпичей. В нос ударил острый запах чего-то горелого. Оглянувшись через плечо, я обнаружил за спиной тоже самое. Неизвестная сила разорвала туман в клочья, теперь дорога была видна далеко вперед со всеми изгибами и поворотами. Впереди я различил белое пятно света, обозначающее, видимо, конец узкого проулка.

В голове к этому времени вместо тишины возник тихий гул, зародившийся где-то в глубине, «за глазами». Я поднялся на локтях, на колени. Оставалось радоваться, что я еще не настолько стар и меня не пробил радикулит или что-нибудь похуже. Сильно саднил левый локоть — задрав рубашку, я обнаружил широкую кровоточащую ссадину. Ну это, пожалуй, я еще легко отделался…

Гул становился все громче, пронизывал голову, словно раскаленный гвоздь, плавил тишину, впуская под мою бедную черепушку звуки… посторонние звуки.

Вот я услышал чей-то топот, и в следующее мгновение из-за поворота показался Бородач. Странно было видеть его без шляпы — с гривой нечесаных, пепельного цвета, волос, большими ушами. Бородач был без трубки, но с сумкой в руке, из которой торчал черенок лопаты. Подбежал ближе, подал мне руку, помог подняться.

— …вижу, сходил по маленькой… — голос Бородача донесся сквозь гул, словно говорили через металлическую трубу. Звуки отдавались в голове слабой режущей болью.

— Что это было? — впрочем, себя я тоже слышал с большим трудом.

Бородач пожал плечами, огляделся, изгибая в удивлении целую бровь:

— Мне кажется, взорвались газопроводные трубы. По крайней мере, в моей скромной обители едва не разлетелся камин. Хорошо, что я погасил огонь, а то из меня и господина владыки получились бы отличные запеканки. Кстати, господин Император спит так крепко, что пропустил все светопреставление. Не думаю, что он проснется в ближайшие часы.

Я отряхнул со штанов снег и красную крошку.

— Разве трубопровод может так взорваться?

— Может быть, это дело рук безумцев? Или кого-то еще, — отозвался Бородач, — предлагаю посмотреть. Императора Тревожить не будем, пусть отдыхает, бедняга.

— Согласен, — кивнул я.

— Тогда в путь, — Бородач махнул рукой и легкой рысцой побежал по дороге, вдоль возникшего разлома.

Действительно, все говорило о том, что взорвалась подземная труба. Кое-где были видны металлические огрызки, торчащие прямо из земли, сквозь булыжники. В воздухе висел едва ощутимый, но все же, запах газа. В одном месте прямо из земли вырывалось бледно-голубое пламя. Бородач остановился возле него, присел, вынул из-за пазухи сигарету и прикурил.