Тень и Лёд
Шрифт:
Затем он начал двигать своими пальцами внутри нее.
— Да! — Именно так. Удовлетворение взорвалось внутри нее, чувствительные нервные окончания заплакали от облегчения. Вейл закричала еще прежде, чем взорваться. Мышцы живота напряглись, внутренние стенки сжимались и разжимались, пытаясь удержать его внутри. Ее пульс участился, по венам потекло расплавленное желание.
Нокс убрал ищущие пальцы и слегка подтолкнул ее тело вперед, освобождая место, чтобы взобраться на выступ бассейна. Прекрасно агрессивный и совершенно первобытный, он подполз и навис над ней так же, как и на кровати. Их взгляды встретились. Напряжение омрачило черты его лица и отдалось дрожью в теле.
Никогда еще он не выглядел таким свирепым… или страдающим.
— Валина, — прохрипел он. — Моя валина.
Его. Да. Прикосновение к нему было не прихотью, а необходимостью. Надеясь подарить ему то же удовлетворение, что и он ей, она протянула руку между их телами, чтобы обхватить пальцами его член. Ее охватило удивление, так как ощутила новые волны желания.
Его член был так широк, что Вейл не могла сомкнуть пальцы, и так тверд, что вырвал из нее стон удовольствия, словно Нокс вбивался в нее так долго и достиг точки, которую никто никогда не достигал.
— Моему воину больно? — спросила она, продолжая поглаживать. Вверх и вниз.
— Ужасно. — Эти слова прозвучали хрипло, но ласково, подняв в ней вторую волну голода, ненасытности. Он выгнулся от ее прикосновения и положил руки ей на виски, его бицепсы напряглись.
«Не голод. Неутолимость».
— Никакого проникновения? Уверен?
Выглядя измученным, он стиснул зубы и сказал:
— Никакого проникновения. Уверен. Заставь меня кончить.
Вверх и вниз. Вверх и вниз. Она прижала его длину к своему ноющему лону, выгнула бедра и размазала влагу по всему его члену. Вверх и вниз. Ммм, да. «Восхитительно». Более легкое скольжение. Вверх и вниз.
— Именно так. — Он прохрипел, когда она усилила хватку, чтобы удержать его длину прижатой к ее лону, и придвинуться ближе. Поглаживание, давление. Поглаживание, давление. — Я уже близко.
Скольжение произвело на нее тот же эффект, снова и снова возбуждая. Тяжело дыша и постанывая, она сказала:
— Кажется, я впервые приближаюсь к двойному оргазму.
— Да. Я хочу, чтобы это было у тебя. Ты получишь это.
Он был таким властным, таким чертовски сексуальным. Таким сильным и мощным, но в тоже время таким податливым в ее руках.
— Быстрее, быстрее, — нараспев произнесла она. — Ты меня заставляешь… хотеть… нуждаться.
Они двигались вместе в грязной, порочной, восхитительной гармонии. Для Вейл все остальное не имело значения. Ничего, кроме этого мужчины, этого момента, ее мысли сосредоточились на следующем оргазме. «Должна достигнуть его. Сейчас же!»
— То, что ты заставляешь меня чувствовать. — Он наклонился и прикусил ее губы. — Никогда не останавливайся.
— Никогда. — Она сжала его член, надавила с большей силой и приподняла бедра. — Вот! Да! — Второй оргазм, подкрепленный и усиленный первым, толкнул ее к краю пропасти.
На этот раз Нокс последовал за ней, запрокинув голову и ревя от чистого экстаза.
Глава 21
Даже после того как Нокс и Вейл вымылись и переоделись в чистую одежду, после того как она пробормотала что-то о необходимости перекусить и отошла к кровати, оставив его у бассейна одного, его разум отказывался успокаиваться. То, что они сделали…
Наивысшее удовольствие, не похожее ни на что испытываемое им ранее.
Он никогда не чувствовал ничего более волнующего, дикого или удовлетворяющего. Мужчина, известный своей жестокостью, холодностью и расчетливостью, забыл о войне, предательствах и последствиях. Как и следовало ожидать, он потерял счет всему, кроме теплой, мягкой женщины в своих объятиях. Тысяча армий могла ворваться в его бункер, но ему было все равно, лишь бы закончить то, что они с Вейл начали.
Он хотел обвинить во всем феромон. Одурманивающий аромат все еще витал в воздухе, заполняя каждый дюйм его бункера и его тела. Но Нокс не проник в ее лоно, чего так отчаянно жаждал. Его сопротивление было сломлено, но феромон не диктовал ему действия, а лишь усиливал эмоции и ощущения… все происходящее.
Даже сейчас он хотел быть полностью невосприимчивым к нему. Устойчивым. Поэтому нужно тренироваться снова и снова.
Тяжелая работа. Очень тяжелая.
Кое-что еще Нокс заметил в этом феромоне. Чем сильнее возбуждалась Вейл, тем более сладким становился его аромат. Когда она умоляла о его члене…
Нокс сжал кулаки, поскольку желание дать ей то, чего они оба так сильно хотели, было слишком сильным, чтобы отрицать, даже сейчас.
«Сопротивляйся. В первую очередь иммунитет, во вторую секс».
Он нашел себе дело: сложил оружие в беседке и укрепил тени. Даже провел немного времени, полируя меч Гуннара. Вейл упоминала «разжижение» и «связь». Может быть, жертвы плавились изнутри? Но что связывало их вместе?
Хотя Нокс не любил применять оружие, пока не знал точно, на что оно способно, а на что нет, он решил использовать меч против своего следующего врага и оценить результат.
Выйдя из маленькой комнаты, он неосознанно бросил взгляд в сторону Вейл. Его тянуло к ней сильнее, чем когда-либо прежде… сильнее ледяных гор на регистрации.
«Регистрация». От этой мысли у него на затылке выступил мелкий пот. Меньше чем через две недели Вейл предстояло стоять на поляне, окруженной воинами, и оказаться в эпицентре Великой Войны.
Да, она защитила себя от смертной армии Адониса, но воины были искусными убийцами, которые обучались веками. Богами. Сможет ли Нокс защитить ее, сражаясь с другими, и при этом защитить себя?
На этот подвиг он прежде не отваживался, так как в новом мире никогда не заботился ни о чьей жизни, кроме своей собственной.
Шансы были не в его пользу. Ему нужно начать тренировать Вейл… еще один шаг, на который он никогда прежде не решался, поскольку знал, что все навыки, которым он обучит других, могут быть использованы против него в дальнейшем.
Не имеет значения. Это нужно сделать. Вейл не переживет собрание бойцов без его опеки.
Теперь она сидела на краю кровати, ее двухцветные волосы были беспорядочно взъерошены, как ему нравилось, а красивые изгибы скрыты одной из его рубашек и брюками. Ее присутствие в его доме, в его постели, в его одежде, заставило грудь сжаться сильнее, чем когда-либо прежде.