Чтение онлайн

Пол в коридоре сильно скрипел в этом старом доме, так что Фейт распахнула одно из своих окон и сбросила вниз сумки, а затем выползла в окно и последовала за ними, приземлившись на руки и ноги на траву примерно в семи метрах под её окном. Стоял август, но она всё равно открывала окна, чтобы Марго не подумала, что это странно, и не отправилась бы проверить.

Фейт собрала разбросанные вещи и направилась к задним воротам, а затем пошла по узкому переулку и обошла вокруг Данте. Она чувствовала себя более странно, чем ожидала. Неделями, месяцами она могла думать только лишь о свободе. Она считала дни, часы, а потом минуты, пока не смогла бы уйти из этого дома, который стал ей тюрьмой, подальше от этих людей, которые забрали у нее всё.

Но когда она засунула свой багаж в машину, её грудь заболела от чувства потери и ностальгии. Её отец всё же был её отцом. Она всегда могла поговорить с ним. У них было одинаковое чувство юмора, такое же мировоззрение, и они были одинаково нетерпеливы с людьми. Её никогда не беспокоило то, что её мама не очень-то была полезна ей, потому что её папа всегда был рядом. Даже несмотря на то, что это исчезло, так как Фейт готовилась оставить его навсегда, ей было больно от его потери как никогда в жизни. Ей было больно из-за потери любви своей матери, которую она, на самом деле, никогда особо не ощущала.

Уложив всё на заднее сиденье, она повернулась и направилась к дому. Она не бросит Слая. Казалось, он достаточно нравился Марго, но Фейт вообще ей не доверяла.

Когда она возвращалась по переулку, то позвала своего кота по имени и издала тот особый звук, который кот признавал как зов к ужину. Но Слая не было. Она вернулась во двор, спокойно закрывая ворота, и села в тени недалеко от двора, по-прежнему зовя его, но помня об открытых окнах по всему дому. Её спальня выходила окнами на дорогу, но всё же.

Спустя практически полчаса Фейт поняла, что ей надо ехать — с котом или без. Если он не появится, то ей придётся оставить его и потерять последнюю частицу, связывающую её с Майклом.

Сильно ущипнув свои руки, чтобы сдержать рыдания, но по-прежнему зовя и цокая, Фейт пересекла тёмный двор, потом замысловатый сад своей матери и вышла через задние ворота. Слай так и не вышел из тени.

Она надеялась, что он где-то отлёживается. Или бьёт другого кота.

— До свидания, Слай. Люблю тебя, чувак.

Она забралась в машину и захлопнула дверь.

~oOo~

У Фейт не было определенного места, куда она планировала отправиться. Она лишь хотела расстояния, вот и все. Но она знала, что художнику в Сан-Франциско всегда будет классно, и прочитала несколько биографий художников, которые рассказывали истории о том, что они просто оказались в городе без работы или квартиры, или чего-то ещё, и просто срубили фишку. Сан-Франциско также был огромным и многолюдным, и она считала, что большой и многолюдный город — это лучший способ спрятаться, чем маленький и изолированный городок. Так что, после того как она собрала пару тысяч долларов из банкоматов, она поехала на север.

Она остановилась примерно на двух третях пути и заправилась, используя наличные, а также купила пару пачек шоколадных батончиков и четыре упаковки «Red Bulls». К тому моменту, когда она пересекла мост через Бэй-Бридж, солнце всходило, и её потряхивало от количества сахара и кофеина.

Скорей всего, примерно в то же время её родители узнали, что Фейт сбежала от старой жизни и направилась в свою новую.

И, Боже, город был великолепен.

~oOo~

Стоял обычный субботний день в конце сентября. Сильный утренний туман растворился, оставив после себя замечательный безоблачный осенний день, более теплый, чем когда-либо летом в заливе. Каждый турист в Калифорнии из разных стран земного шара, казалось, решил одновременно собраться всем вместе на пирсе №39. Фейт была полностью уверена, что никогда не видела столько людей в этом маленьком магазине за те несколько недель, что здесь работала.

Её первые пару недель в Сан-Франциско были ужасающими. Отели были безумно дорогими, даже самые дерьмовые, и парковка ненамного лучше. Она провела много ночей, ночуя в Данте, что было своеобразным испытанием. Но она проводила свои дни, знакомясь с городом и находя художников, прежде всего бродячих уличных музыкантов и художников, и создавала небольшую сеть знакомств. Она плавно перешла от ночёвок в машине к ночёвкам на диванах. Потом устроилась на работу продавцом в «галерею» на Пирсе №39. На самом деле, это был обычный сувенирный магазин высшего класса, в котором продавались печатная графика и статуэтки, но здесь хорошо платили. Она переехала к коллеге по работе. И всё налаживалось. По крайней мере, теперь она могла прилично питаться, спать и мыться.

Данте был припаркован в задней части абсурдно длинного гаража нового друга… в котором можно было выставить в ряд три автомобиля. Но чтобы добраться до своей машины, ей придётся достичь определенных договорённостей для того, чтобы две другие машины сначала выехали из гаража. К счастью, она не нуждалась в этом. Прогулки пешком и общественный транспорт были всем, что ей было нужно, и она была рада, что её кусочек искусства на колёсах где-то вне поля зрения. Потому что до сих пор за те прошедшие семь недель, что она была в бегах, её никто не нашел, или, по крайней мере, никто с ней не связывался.

Но когда Фейт оторвалась от упаковки в китайскую шелковую бумагу стеклянной раковины для клиента, её глаза встретились со знакомой парой карих глаз на лице женщины с небольшими новыми морщинками от частого смеха, лице, обрамленном шоколадно-коричневыми волосами, тщательно подстриженными и уложенными.

Биби.

Фейт замерзла с раковиной в одной руке и бумажным пакетом, в который она собиралась её засунуть, в другой.