Чтение онлайн

— Мне надо уйти, — сказала она, поставив миску на пол, — меня ждут.

Но когда она встала, ловец видений пинком ноги опрокинула миску и схватила ее за руку.

— Ты понимаешь язык сверчков?

Подавив желание оттолкнуть Аландру в сторону, Мабатан терпеливо ответила:

— Они говорят со мной, и я их слышу.

— Что они тебе сказали?

— Что я должна идти. — Мабатан уловила в возбужденном голосе целительницы отчаяние, боязнь остаться наедине со своей болью и стремлением к саморазрушению. — Я буду неподалеку. Продолжай жевать листья и пить воду. Ты сильная. Используй свою силу для борьбы с врагом.

Но ловец видений не хотела отпускать ее руку.

— Кто ты?

— Я — Мабатан.

— Это не ответ! — Целительница еще сильнее сжала руку девушки.

— Отпусти мою руку.

— Вазя — это миф. Кто ты на самом деле? Тебя подослал Город? Твой друг сильно смахивает на Владыку. Что им от меня надо? Почему ты сразу не убила меня и не покончила со всем одним махом?

Мабатан резко повернулась, так что локоть ее свободной руки уперся в грудь ловца видений чуть выше сердца. Целительница подалась вперед, сила ее захвата ослабла, и она упала на пол. Освободившись, Мабатан села на свою поверженную подопечную.

— Я не виню тебя за то, что ты мне не веришь! Но запомни хорошенько: я не позволю тебе, ловец видений, причинить мне вред.

— Меня зовут Аландра! — с вызовом бросила ей целительница.

— Я знаю, как тебя зовут, ловец видений. И имя твоего старого учителя я знаю. Но, несмотря на твое возмущение, у меня нет оснований верить тебе, наоборот, я считаю, что ты способна на такие же подлости, на которые способен он. Ты оказалась на моем пути, и я помогаю тебе потому, что должна это делать. Но если тебе не удастся доказать мне обратное, ты останешься моим врагом, и я буду тебя называть тем именем, которого ты заслуживаешь.

— Почему ты так сильно ненавидишь ловцов видений?

Мабатан не должна была забывать, что говорит с целительницей.

— Разве недостаточно того, что своими действиями они разрушают Край Видений? И при этом используют в качестве оружия детей, которых ты пыталась спасти?

Целительница с вызовом взглянула на Мабатан. Губы ее растянулись в язвительной улыбке, воздух в комнате будто завибрировал от ее желания расправиться с девушкой.

— Ты врешь, — угрожающе прошептала она.

Почувствовав бешеное биение сердца, Мабатан решительно поднялась и постучала в дверь, не сводя глаз с ловца видений. Теперь целительница улыбалась презрительно, и Мабатан было не по себе до тех пор, пока Реса не захлопнула за ней дверь.

— Как у вас все прошло? Я так поняла, Аландра там пыталась шорох наводить? — спросила Реса и понимающе подмигнула.

Мабатан нахмурилась, потом пристально посмотрела на воительницу-апсара.

— Реса, у меня появилось неотложное дело. Я буду у себя в комнате. Беспокоить меня нельзя.

— Ясно, — кивнула Реса.

— Не давай ей заснуть.

Апсара нерешительно переминалась с ноги на ногу.

— Насколько она будет сильна, когда излечится?

— Думаешь, она сможет тебя одолеть? — улыбнулась Мабатан.

Реса поджала губы, подтянулась, став как будто немного выше ростом, и сказала:

— Никто не знает пределов могущества ловцов видений. Даже самые храбрые воины опасаются того, чего не могут понять.

— Да, у тебя есть основания ее бояться, — ответила Мабатан, в ушах которой до сих пор раздавался зловещий смех целительницы. — Лучше тебе соблюдать все необходимые предосторожности.

Виллум смотрел на окутывающее вершину вулкана облако тумана. Сама Кальдера оставалась такой же, какой он ее запомнил — от черных скал из недр земли веяло теплом, зеленели поля, ветерок покачивал стебли бамбука. Но община апсара существенно разрослась — детей теперь стало больше, чем во время его прошлого приезда, увеличилось число строений, на скалах появились новые рисунки, яркое многоцветье которых радовало глаз и сердце. Да, многое здесь изменилось за прошедшие пятнадцать лет. Хотя Энде все еще была сильна и находилась в прекрасной форме, когда она улыбалась, морщины на ее лице становились глубже — сказывался возраст и переживания. Виллум прекрасно понимал, какое тяжкое бремя она несла на своих плечах. Ясно было, что многим воительницам-апсара предстояло погибнуть в грядущих битвах, а она каждую из них любила как родную дочь.

Он уловил едва слышный звук приближавшихся шагов, причем поступь правой ноги была чуть тяжелее, чем левой. Но кроме него этого не смог бы заметить никто. Она всегда была готова левой ногой отбить внезапное нападение. Походка ее стала такой после смерти их матери.

— Кира…

— Бабушка готова.

— А разве она бывает когда-нибудь к чему-то не готова?

Он никогда не мог понять, почему бабушка поручила именно Кире стать подругой Святого, хотя, конечно, Кира лучше других подходила на эту роль. Она стала воительницей, как ей и было предначертано. Единственным отголоском ужаса, который ей довелось пережить в детстве, была постоянная готовность к бою, не покидавшая ее даже в те моменты, когда, казалось, она полностью расслаблялась.

— Я уже говорил тебе, как рад снова тебя видеть?

Кира улыбнулась.

— Да, сначала когда ты приехал, потом за завтраком, а в последний раз — перед сном.

— Город приучил меня скрывать свои чувства.

— Это я тебя так подкалываю, — задорно отозвалась Кира. — Уверена, что уже много раз говорила тебе, как это замечательно, что ты снова здесь. Я очень по тебе скучала.

Взяв его под руку, она повела брата в покои Энде.

Как только она коснулась его руки, на него вдруг будто волной накатило видение: он увидел искаженное болью лицо сестры. Почему она страдала и отчего, он определить не мог. Было ясно лишь одно — над ней нависла страшная, смертельная опасность. Как он ни пытался, пробить завесу будущего и увидеть, чем кончилось дело, ему не удалось.

— Что с тобой? Ты что-то почувствовал, да?

— Да. — Обмануть сестру Виллум не мог. Кира ткнула его локтем под ребра.

— Дарию с Владыками ты пятнадцать лет морочишь голову, а мне почему-то пудрить мозги не решаешься, — улыбнулась она.

— Кира…

— Да ладно, не говори. Я без претензий. И знать ничего не хочу. Насчет того, что случится, Виллум, я иллюзий не питаю. Дарий одряхлел, но все такой же коварный, и власть его огромна. Я борюсь за детей. Стану я или нет частью их будущего — определит судьба.