Тень Гегемона
Шрифт:
Боб настаивал, что надо искать сигнал от Ахилла. Петре это казалось абсурдом, но Боб был уверен, что Ахилл хочет, чтобы Боб к нему пришел.
– Он загнан в угол, – говорил Боб. – Все обернулось против него. Он думал, что сумел занять мое место. Потом он слишком далеко хватил, когда сбил шаттл, причем в тот самый момент, когда Лига Полумесяца выбила у него из-под ног Китай. Он не может туда вернуться – даже из Риберао вылететь не может. И он доиграет те игры, которые хочет доиграть. Мы для него – не завязанные шнурки, и он не оставит нас болтаться. Значит, он нас позовет.
– А мы не пойдем, – отвечала Петра, но Боб только смеялся.
– Если бы ты говорила всерьез, – говорил он, – я бы об этом подумал. Но я знаю, что это не так. У него наши дети, он знает, что мы придем.
Или да, или нет. Какая польза будет эмбрионам, если их родители погибнут в западне?
А это будет западня. Не честный обмен, не торг – моя свобода за ваших детей. Нет, к этому Ахилл не способен даже ради спасения собственной жизни. Боб его уже однажды поймал, заставил сознаться, после чего его поместили в психушку. Он туда больше не пойдет. Как Наполеон – из одного плена он убежал, но из следующего убежать не удастся. И потому он туда не пойдет, в этом Боб и Петра были согласны. Он их зовет, только чтобы убить.
И все же она продолжала искать, гадая, как же она узнает то, что ищет, когда найдет.
И все это время ее тянула к себе война. Кампания в Синьцзяне уже придвинулась к границам ханьского Китая. Персы и пакистанцы должны были вот-вот окружить обе половины китайской армии в Западной Индии.
Вести об операции индонезийцев и арабов внутри Китая были несколько менее определенными. Китайцы громко стенали насчет мусульманских парашютистов, совершающих террористические нападения на территории Китая, грозили, что их будут судить как шпионов и террористов. Халиф немедленно ответил заявлением, что это регулярные войска, в воинской форме, и китайцы недовольны только тем, что получили у себя дома беду, которую хотели принести другим.
– Мы спросим со всех чинов китайской армии и китайского правительства персонально за любое преступление, совершенное против наших пленных солдат.
Такие выражения мог использовать лишь предполагаемый победитель, но китайцы тут же приняли эти слова всерьез и ответили, что их неправильно поняли: любой солдат в мундире будет рассматриваться как военнопленный.
Но для Петры самым интересным было, что китайцы продолжали считать индонезийцев и арабов парашютистами. Они просто не могли поверить, что высадившиеся на побережье войска так быстро оказались внутри страны.
И еще одна небольшая новость. Одна из американских новостных сетей привела комментарий отставного генерала, который почти наверняка получал информацию с американских спутников-шпионов. Вот какие его слова привлекли внимание Петры:
– Чего я не понимаю, так это почему войска, выведенные из Индии несколько дней назад для отражения угрозы в Синьцзяне, не используются в Синьцзяне и не отсылаются обратно в Индию. Четверть всей китайской армии сидит сложа руки.
Петра показала это Бобу, и он улыбнулся:
– Вирломи отлично поработала. Она их задержала на три дня. И сколько пройдет времени, пока у китайской армии в Индии просто кончится боезапас?
– Нам с тобой только вдвоем пари держать бессмысленно.
– Хватит смотреть войну, давай работай.
– А зачем ждать сигнала от Ахилла? Ты меня еще не убедил, что он вообще его пошлет. Почему не принять приглашение Питера и не поучаствовать с ним в штурме комплекса?
– Потому что если Ахилл решит, что заманил нас в ловушку, он впустит нас без выстрела. Никто не погибнет.
– Кроме нас.
– Во-первых, Петра, никаких «нас». Ты – беременная женщина, и как бы ни была ты талантлива в делах войны, я просто не смогу иметь дело с Ахиллом, если женщина, носящая моего ребенка, подвергается опасности.
– Так что мне, сидеть снаружи и смотреть, не зная, что там происходит и жив ты или нет?
– Нам что, начинать спор? Что мне все равно через несколько лет умирать и, если я погибну, но спасу наших эмбрионов, ты все равно сможешь иметь детей. Если погибнешь ты, то у нас не будет даже того ребенка, которого ты носишь сейчас.
– Нет, не надо начинать спор! – сердито бросила Петра.
– И потом, ты не будешь сидеть снаружи и смотреть, потому что ты останешься в Дамаске, наблюдая за театром военных действий и читая Коран.
– Или раздирая себе лицо ногтями от муки незнания. Ты действительно оставил бы меня здесь?
– Пусть Ахилл заперт в комплексе Гегемонии, но у него всюду есть люди, готовые на него работать. Вряд ли он потерял многих из них, когда пересохли китайские источники. Если они пересохли. Я хочу, чтобы ты здесь осталась, потому что очень в стиле Ахилла было бы убить тебя задолго до того, как ты окажешься около комплекса.
– А почему ты не думаешь, что он так же убьет тебя?
– Потому что он захочет убить детей у меня на глазах.
Петра, не в силах с собой справиться, разразилась слезами и согнулась над клавиатурой.
– Ты прости, – сказал Боб. – Я не хотел, чтобы ты…
– Конечно, ты не хотел, чтобы я плакала. Я тоже не хотела плакать. Не обращай внимания.
– Не могу. Я едва разбираю, что ты говоришь, а сейчас у тебя на клавиши сопля капнет.
– Это не сопля! – заорала Петра на Боба, потом коснулась лица рукой и убедилась, что он прав.
Она шмыгнула носом, рассмеялась, побежала в ванную, высморкалась и перестала плакать.
Когда она вернулась, Боб лежал на кровати, закрыв глаза.
– Ты прости, – сказала Петра.
– Это ты прости.
– Я знаю, что ты должен лететь один. Я знаю, что должна остаться. Все это я знаю, но мне это совсем не по душе, вот и все.
Боб кивнул.
– Так почему ты не ищешь? – спросила Петра.
– Потому что только что оно пришло.
Она подошла к его компьютеру и посмотрела на экран. Боб подключился к сайту аукционов, и на мониторе висело объявление: