Чтение онлайн

– Я заметил, что при упоминании Ирода Антипы офицер оживился:

– Что говорят в Сепфорисе об Ироде Антипе?

– На нас, городских жителей, он всегда может положиться. Но вот по деревням к Иродам и по сей день относятся с предубеждением.

Римлянин взял в руки свиток. Бегло просмотрел его, потом бросил на меня любопытный взгляд и продолжал:

– Тут у меня протокол допроса твоего раба Тимона. Кое-что здесь расходится с тем, что говоришь ты. Я правильно тебя понял, ваша семья поддерживает Ирода Антипу?

Я испугался. Так они допрашивали Тимона! К рабам применяют пытки. Тимон мог рассказать что угодно обо мне и моей семье. Я почувствовал, как кровь ударила в голову, а тело сковал страх.

– Ну, хватит притворяться! Чем вас не устраивает Ирод Антипа?

– Мы поддерживаем его власть. Все состоятельные люди в Сепфорисе и Тивериаде поддерживают его, – клятвенно заверил я.

– Почему же тогда у вас дома смеются над ним?

– То есть как?

– Ваш раб говорит, между собой вы называете Ирода Антипу вырожденцем, колеблющимся тростником и лисой!

У меня отлегло от сердца, и я рассмеялся:

– Когда-то он должен был стать единственным наследником Ирода. Но Ирод много раз менял свое завещание, В результате Антипа не получил ни трона, ни царства, ни даже самой большой и лучшей его части. Четверть – вот все, что ему досталось. Галилея и Перея.

– А, значит, теперь он мечтает наверстать упущенное? В комнате вдруг стало тихо. Даже писец перестал писать и уставился на меня.

– Может быть. Во всяком случае, было такое время, когда он об этом мечтал, – ответил я.

– А что значит «колеблющийся тростник»?

У меня возникло чувство, что Антипа для них важнее, и я несколько успокоился. Вдруг чиновник собирает информацию именно о нем? Когда я заговорил, голос мой звучал чуть более уверенно:

– «Колеблющийся тростник» – это у нас так говорят. Десять лет назад, когда Антипа перенес свою столицу в Тивериаду – город, который он основал и назвал в честь императора, – повсюду слышались недовольные голоса. Это и понятно: мы в Сепфорисе не обрадовались, когда другой город стал главным. В столице торговля идет лучше, чем в провинции. Поэтому многие в Сепфорисе были тогда настроены против Антипы.

– И причем же тут «колеблющийся тростник»?

– Это было вот как. Антипа отдал приказ в своей новой столице чеканить монету. На монетах обычно изображают правителей. Но еврейский-то закон запрещает создавать образы животных и людей! Тогда Антипа решил взять какой-нибудь безобидный мотив, что-то, что выделяло бы его столицу среди других городов: камыш, наприме, тростник, колеблющийся на ветру. И вот на его первых монетах, в том месте, где должен быть его профиль, оказался этот самый тростник. Из-за него Антипу и стали в шутку называть «колеблющимся тростником». Вот и все. [5]

– Между кем колеблется Антипа?

– Он колеблется между Сепфорисом и Тивериадой.

– Только между городами?

– Между женщинами он тоже колеблется!

– Ты намекаешь на историю с Иродиадой!

– Да. На его колебания между первой женой, набатейской принцессой, и Иродиадой.

– А не колеблется ли он уж заодно между набатеями и римлянами? Женился же он на дочери царя набатеев!

Ага – так вот, оказывается, почему римлянам интересен колеблющийся Антипа! Я ответил совершенно спокойно, и в моих словах не было ни тени притворства:

– Нет! Антипа, как и отец его, Ирод, – верный союзник римлян.

– А как это вяжется с тем, что он одновременно строго соблюдает еврейский закон? К примеру, ты же сам говоришь, что он отвергает любые изображения.

– Так делают все евреи.

– Да неужели? А вот ваш раб, Тимон, поведал нам, что у вас в доме, в одной из пристроек, стоит статуя языческого бога!

– Эту статую подарил один наш компаньон, язычник. Нам не хотелось обижать его, отказываясь от подарка, – стал оправдываться я.

– Но ведь как интересно: вы, значит, прячете в своих домах кумиры богов!

– Даже у Антипы в его дворце есть изображения животных! [6] А его брат, как вы знаете, даже велел изображать на монетах Цезаря!

– Как ты говоришь? Изображения животных? Это что, правда?

– Видел своими глазами. Они у него в Тивериаде, в его новом дворце. У себя в домах богатые люди не такие ревнители еврейских законов, как на публике.

– Да, интересно, что бы на это сказал народ: Антипа втайне поклоняется кумирам! А кое-кто из жителей Сепфориса ничуть не лучше!

– Статуи – не боги. Статуи ваяют ремесленники. Они всего лишь вещи среди прочих вещей. Если такая «вещь» есть у нас в доме, это еще не означает, что мы поклоняемся кумирам.

– Я не понимаю тебя. Весь мир поклоняется богам в образе статуй.

– Мы никогда не станем поклоняться тому, что создали люди. Бог невидим. Его нельзя нарисовать или высечь из камня.

Наступило молчание. Офицер задумчиво смотрел на меня. Ну, разве не глупость в моем-то положении заострять внимание на том, что отделяет нас, евреев, от других народов от этого римского офицера, стоящего передо мной? Помолчав, он, впрочем, заговорил вполне спокойно:

– На этот счет, если уж речь зашла о вашем боге, который не имеет образа, я слышал вот какую историю: очень давно, когда в Египте разразилась страшная эпидемия, фараон обратился к оракулу бога Аммона за советом. Оракул поведал, что фараон должен очистить свою страну от вашего проклятого богом народа, и тогда мор прекратится. Всех евреев, живших в Египте, выгнали в пустыню, предоставив своей судьбе. И вот толпы их побрели, деморализированные, по пустыне. Но потом один из вас, его звали Моисей, внушил им, что они не должны ждать помощи ни от богов, ни от людей. Ведь боги-то покинули их. Они должны поверить в себя и сами справиться со своей бедой. [7] Когда я услышал эту историю, я спросил себя: верите ли вы вообще в бога?