Чтение онлайн

Встал на ноги. Ощущается просто слабость, а голова не кружится, коленки не дрожат. Я вышел из своей конурки в узкий коридор, а через него прошёл во внутренний дворик. Полюбовался на предмет семейной гордости, оливковое дерево, и приступил к дыхательной гимнастике.

Двигался очень плавно, сосредоточившись на силах духа. Старался сохранять внутренний покой. Удавалось с трудом – у парня гибкость и растяжка, как у меня, когда я только встал в экзоскелете с кровати. Но я тогда хотя бы тянулся на рамке, а этот мальчик, видимо, даже не пробовал приподнять свою пухлую тушку от земли.

– Ой! А что это ты делаешь? – послышался голосок Ларисы.

Сосредоточился на себе и не почувствовал, как она подошла. Учтём на будущее, нельзя терять контроль над окружающим.

– Гимнастику, – ответил я.

– А кто тебя научил? – подозрительным тоном спросила сестрёнка.

– Никто, сам придумал, – сказал я и обернулся к ней. – А ты что пришла?

– Я зашла проведать тебя в твоей комнате, – обиженно проговорила Лариса. – А тебя там нет! Пошла искать, вот нашла здесь. Пойдём, дам тебе молока.

– Пойдём, – улыбнулся я сестрёнке.

Мы прошли в столовую, по дороге в памяти всплыл план дома. Оказалось, что девочка имела в виду простоквашу. Мама купила на рынке специально для меня. А свежее молоко каждое утро возят из пригородов по заказу, и это по карману лишь состоятельным людям. Самим же содержать хотя бы козу получится ещё дороже – придётся возить для неё сено, пасти в городе просто негде.

Всё это само вспомнилось, пока я пил простоквашу из глиняной кружки. Смешно и грустно. Эти цивилизованные люди не видят молока, мяса и считают славян лесными дикарями, лезут учить их жизни. И с этим срочно что-то нужно делать.

Не, цивилизованные пусть думают себе, что хотят, требуется решать с питанием персонажа. На такой диете вообще удивительно, что пацана не обкидало прыщами. Ну, должна же в Царьграде быть хотя бы рыба, город-то морской!

Допил я простоквашу, поблагодарил сестрёнку и отправился в свою комнату работать с силами духа и вспоминать жизнь персонажа. Позанимался часа полтора, и сестрёнка пришла звать меня на обед.

За столом собралась вся семья. Я вживую увидел отца персонажа и старшего братца. Александр был обычным греком с курчавой головой, выразительными глазами, узким горбоносым лицом и аккуратно постриженной бородкой.

Гераклит же соответствовал своему имени ростом, шириной плеч и насмешливым, снисходительным взглядом карих глаз. Широкое, обманчиво добродушное его лицо с мясистым носом почти до глаз заросло чёрной курчавой бородой.

Глава семейства прочёл молитву и особенно возблагодарил всевышнего за моё выздоровление. Все, и даже братец, на полном серьёзе пропели:

– Аллилуйя! – и взялись за ложки.

Похлёбка на меня особого впечатление не произвела – заправленное мукой и каплей масла варево из чечевицы. А вот оловянная ложка показалась весьма подходящей. Выхлебав супчик, я незаметно спрятал её в рукаве хитона.

На второе все получили по лепёшке, куску острого овечьего сыра, горсти сушёных абрикосов и кружке воды с вином. Я спокойно съел всё предложенное. Батя Александр с улыбкой отметил, что я точно иду на поправку, лопаю уже, как здоровый.

Гм. Ну, всё относительно, смотря, что считать нормой. Для здорового жителя древнего Константинополя или здорового узника концлагеря это, может, и нормально. Я, не выдавая разочарования, с покер-фэйс поблагодарил родителей.

После обеда я сразу направился во внутренний дворик работать с силами духа. Дом был сложен из камней, вот отломал у ложки ручку и сосредоточенно затачивал её об камушек. Но главное, конечно, работа с силами духа.

Всё как всегда просто. С такой тушей особо не побегаешь, да и глупо мне от кого-то бегать. Бедному Артемису достался слишком слабый дух, его должны были убить и всё-таки убили. Это ни хорошо, ни плохо, такова жизнь зверей, а подростки именно звери. Только они этого не знают… в отличие от меня.

Я хорошо понимаю, какой я зверь, и как настоящий зверь готов убивать за собственную жизнь. Тем более что это всё игра. И я не позволю каким-то виртуальным древним засранцам лишить меня возможности играть в это дальше.

Часа через полтора проверил остроту заточки. Надрезал край своего хитона и оторвал ленточку. Задрал рукав, немного напряг левую руку и правой рукой, помогая зубами, привязал заточку чуть ниже локтя. Теперь достаточно тряхнуть рукой, и остренькая штучка окажется в ладони.

Я отправился на женскую половину дома. Мама с сестрёнкой как раз рукодельничали. Попросил иголку с ниткой и вернулся во дворик подшивать полу хитона. Пусть я несовершеннолетний и зайти к женщинам мне ещё можно, но Артемис уже давно старался не задерживаться на женской половине – он ведь уже большой. И как бы я снял при маме хитон? С привязанной к руке заточкой.

Снял свой балахон и уселся на колени. Сосредоточился на работе, не забывая наполняться праной и направлять ци. Закончив работу, отнёс иголку и нитки. Успел вовремя, мама и Лариса ещё были у себя.

– А вы за водой пойдёте? – спросил я.

Они очень удивлённо на меня посмотрели, у сестрёнки даже ротик открылся.

– Можно с вами? – улыбнулся я.

– Пойдём, – спокойно сказала мама.

Мы прошли в хозяйственное помещение, взяли по кувшину и направились из дому. Не, водопровод, он же акведук, в Царьграде, конечно, был, но подключиться к нему могли только очень богатые жители. Все остальные носили воду из общественных источников или этаких бассейнов, уровень воды в которых регулировался городскими служащими путём простого открывания и закрывания крана. Они же собирали водяной сбор. Плати медную нумию и набирай воды сколько унесёшь.

За водой ходили только рабы и приравненные к ним отпущенники и женщины. Ну и теоретически это могли делать не достигшие совершеннолетия свободные. Однако подросткам, как и взрослым свободным жителям империи, ходить за водой было попросту западло.

Организм персонажа поверить не мог, что действительно идёт по улице с кувшином на голове, и шевелился лишь из того соображения, что теперь это не его дело. На меня насмешливо поглядывали встречные, а я с покер-фэйс аккуратно перебирал ногами, придерживая кувшин рукой и стараясь не отстать от матери и сестры.