Тень чародейки
Шрифт:
– Наверно, жутко неудобно, когда в довесок к отсутствию зрения еще и не можешь ничего вспомнить?
– Я уже привыкла, – ответила я безразлично, идя по краю воды. – Ну, а ты почему решил подойти познакомиться?
– Не стану врать, я человек открытый. Ты выглядишь весьма привлекательно в своем купальном наряде, который больше открывает, чем закрывает. – В его интонации проскочили нотки искренней улыбки.
– Ах, вот оно что! – возмутилась я шутливо.
– Именно так. Ну, отчасти твоя бабуля права: я присматривался. Не хотел видеть в качестве дополнения у столь привлекательной девушки скверный характер.
– А я смотрю, у тебя не простые намерения? – отметила я задумчиво.
– Весьма. Как насчет того, чтобы провести отпуск вместе? Я составлю вам с бабулей компанию. Обещаю не раздражать пустяками!
Вот тут у меня сработал какой-то внутренний тормоз. Я хотела обзавестись другом, но никак не парнем. А когда вопрос прозвучал с завуалированным намеком, я поняла, что к отношениям с эти мужчиной совсем не готова. Несмотря на всю его обаятельность.
– Шел, я не хочу тебя чем-либо обнадеживать, – сказала я правду. – Могу только предложить дружеское времяпровождение.
– Хорошо. Я готов. Но не буду терять надежду покорить ваше сердце.
Мою ладонь, что удобно расположилась на чужом предплечье, осторожно накрыла чуть более широкая мужская рука.
– Кажется, таких, как ты, обозначают понятием "ловелас".
– Есть немного, – хохотнул добродушно Шелдон.
Казалось бы, почему не пойти навстречу его интересу и не поддаться чему-то большему. Но за все то время, что мы провели вместе, у меня так и не возникло желания ответить парню взаимностью, несмотря на красивые ухаживания и бережное ко мне отношение. Обменявшись с ним телефонами, мы с бабулей проводили мужчину до порога гостиницы. Отпуск Шелдона, уже довольно крепко обосновавшегося в собственной юридической конторе, подошел к концу. И, как он оптимистично заметил напоследок: "Судебные разбирательства ждут!"
Загар никак не хотел ложиться на мою бледную кожу. Я даже ожогов солнечных не получила, чего не скажешь о бабуле. Оставшиеся дни я плавала, но опять же, не заходя глубоко в воду и находясь все время под присмотром. Ночами я лежала и мучила себя мыслями о том, что, несмотря на все приобретенные навыки, чувствую себя одинокой и беспомощной.
– Ксюша, что нос повесила? – спросила меня в один из последних дней нашего отдыха бабушка.
– Надоело все. Давай вернемся домой пораньше? Хочу сходить в театр на какую-нибудь драму.
– Зачем тебе драмы? Тебе мало было нового знакомого?
– Он не причем. Я даже не сожалею о нашем знакомстве, потому как ничего, кроме дружеских чувств, не испытывала. Просто мне чего-то уже не хватает. Может, привычной обстановки и террасы с твоими подружками? – усмехнулась я с наигранной веселостью.
Бабуля что-то прокряхтела о непоседливой молодежи и поддержала меня. Вскоре мы уже летели домой с намерением провести последние выходные у залива, гуляя в парке.
Интересно, я так и останусь до старости подопытным кроликом? Не спорю, выплат на существование нам хватает. Но такой образ жизни постепенно доведет меня до нервного срыва. Все эти анализы, жужжание аппаратуры, бесконечные тренировки… Что-то мне недоговаривают.
Наконец-то я в своей постели, только прилегла и сразу заснула необычным волшебным сном. Мне привиделось озеро, расположенное на дне геофронта. Геофронт – это огромнейшая подземная пещера, которая чаще всего имеет растительность или водоем на своем дне. Вот и сейчас среди пестрых кустов и невысоких деревьев распростерлось большое фиолетовое озеро, освещенное тонким пучком света, что пробивался через трещину в земле. Вода в нем переливалась радужными бликами и была невозмутима. Но оно только казалось спокойным, почему-то создавалось стойкое ощущение, что есть в нем что-то живое, мудрое и вечное.
Видимо, ум за разум уже заходит.
Наутро первого дня в Александрии я сидела в деревянном кресле качалке на террасе и наслаждалась теплом солнечных лучей. Перед глазами стоял привычный мрак, острым слухом я оценивала окружающую меня благодать: трели птиц, песнь легкого ветерка, периодически приглушаемую шумом проезжающих машин. В руках удобно лежал раскрытый веер, а на голове красовалась шляпка. Не люблю жару, а потому летнее утро я встречаю охотнее, чем полуденный зной. На курорте жару скрашивал легкий бриз, здесь же воздух был более сухим, а солнечные лучи – палящими.
Наслаждаться прекрасным мне не пришлось долго. Послышались знакомые шаги и последующий скрип деревянной калитки, зафиксированной на несмазанных петлях.
Я поморщилась и произнесла первой:
– Здравствуйте, доктор Джонсон. Не рада вас… слышать.
– Отдых, я смотрю, вам на пользу не пошел? Не загорели и язвительности не убавилось.
Я лишь хмыкнула, настроение испорчено.
– Вы пренебрегали тренировками? – решил он перейти сразу к делу.
– Бабуля уже нажаловалась по телефону? – вздернула я бровь. – У нее возраст. Ей простительно.
– Ксения! Я прерываю ваш отпуск, и завтра же вы снова еде в Вашингтон, на осмотр.
Я лишь вздохнула. Это никогда не кончится, надо как-то сдвигаться с мертвой точки.
– Доктор Джонсон, чего вы добиваетесь? В том, что вы разрабатываете волшебный "эликсир прозрения", я сомневаюсь.
– Я вас не понимаю, – изумился профессор, переступив напряженно с ноги на ногу.
Значит, от меня в самом деле что-то скрывают.
– Вы проводите на мне какие-то нелегальные опыты?
– С чего вы взяли? Мы просто берем у вас периодически кровь на исследования, следим за электрическим потенциалом мозга и других органов. Оцениваем степень влияния тренировок на ваш организм… Только и всего.
– И при этом приводите целую делегацию с собой? Я все прекрасно слышу, доктор. Помимо того, о чем вы меня уведомили, вы занимаетесь чем-то еще, – подалась я чуть вперед, очень сожалея, что не вижу его эмоций.
Но учащенное сердцебиение я уловила четко. Оно того и гляди выскочит у него из груди. Со спины послышались торопливые шаги старшей родственницы.
– Доктор Джонсон? Вы решили посетить нас так рано? Проходите, я только-только испекла сахарный пирог, завтрак у нас запоздал. Ксюшенька, ты идешь?