Шрифт:
Любовь – восхитительный цветок, но требуется отвага, чтобы подойти и сорвать его на краю ужасной пропасти.
Стендаль
Глава 1
– Дженни! – голос доктора Грега Майерса заставил маленькую Дженнифер невольно изо всех сил скомкать бледными ручонками подол розового платья в синий цветочек.
Девочка сидела почти неподвижно, только иногда предательски вздрагивали хрупкие плечи, но она чувствовала рядом тепло матери, которая крепко прижала дочь к себе и заботливо обняла ее.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – повторил доктор. Он чуть раньше уже обращался к ней с этим вопросом, но девочка, по-видимому, была далеко за пределами его кабинета.
Кабинет доктора Майерса был небольшим, но очень вместительным. В центре – притягивающий взгляды белый диван. Рельефные обои нейтрального светло-коричневого тона. На полу – толстый мягкий ковролин, поглощающий звуки. Квадратные окна во всю стену наполняли комнату светом. Подтянутый тридцатипятилетний психолог расположился напротив Дженнифер, на кожаном белом кресле. Их разделял журнальный столик из закаленного черного стекла. На столике, на металлическом подносе, стояли три кружки с только что налитым горячим чаем и печенье на тарелочке. Из-за головы доктора Майерса выглядывал письменный стол красного дерева и мягкая черная спинка кресла.
Сертификаты и дипломы в тонких черных рамках, казалось, привлекли все внимание девочки, но единственное, о чем она могла сейчас думать – чтобы просто не уснуть, – о погоде за окном, которое находилось позади ее хрупкой фигурки. «Будет ли сегодня дождь? – думала Дженнифер. – Интересно, а в дождь и холод чудовища чаще выбираются из теплых нор?» После нескольких утомительных и скучных минут, проведенных с мамой на слишком мягком диване, она с удовольствием поспала бы вместо того, чтобы отвечать на нудные вопросы доктора. Сейчас она не могла полностью сосредоточиться ни на чем, огонек ее рассеянного внимания загорался, словно спичка, и сразу же гас.
– Я же вам уже ответила за нее, – вмешалась миссис Райд. – У нее шок! Я чувствую, что у нее на этой почве могут развиться страхи, понимаете, доктор Майерс? А из-за них могут возникнуть проблемы. Она и так уже отказывается посещать класс… Уроки делаем с трудом.
– Я вас прекрасно понимаю, но уверяю, миссис Райд… В этом не будет ничего плохого. Ребенок пережил колоссальный стресс, громадный всплеск адреналина. Все мы чего-то боимся, даже взрослые боятся, Дженнифер, – врач снова обратился к девочке, но она была такой же неподвижной, как диван, на котором она сидела.
Доктор потер указательным пальцем нос и, подумав о чем-то, взял со столика желтый листок, аккуратно лежавший на блокноте с записями.
– Дженнифер, ответь мне. Прошу, помоги мне, иначе я не смогу помочь тебе! – продолжал взывать врач, и девочка наконец подняла на него стальные, немного печальные глаза. – Зачем ты рисуешь это? – доктор вопросительно посмотрел на нее, а затем развернул, представив на всеобщее обозрение, листок, на котором хаотичными, неуклюжими черными штрихами было изображено страшное четвероногое создание, отдаленно напоминавшее безобразную взлохмаченную собаку.
– Мне нужно знать. Пожалуйста! – упорствовал доктор, и, кажется, его труды увенчались некоторым успехом.
– Затем, что это помогает мне…
– И как это тебе помогает?
– Я перестаю бояться.
– Она преувеличивает, – не вовремя вмешалась ее мать, и Дженнифер снова ушла в себя. – После этих рисунков, от которых я, естественно, сразу избавляюсь, моя дочь, кажется, перестала спать. Каждый новый рисунок она приклеивает к стене возле кровати и разглядывает этого монстра! Зачем она это делает, доктор?!
– Затем, что ваша дочь никогда не избавится от ужаса перед четвероногими братьями, если не заглянет страху в глаза. Она умница и все делает правильно. Так держать, Дженни. Еще пару недель, и будешь такой же, как прежде.
Доктор подмигнул девочке, а она слегка улыбнулась в ответ на этот добрый, искренний жест поддержки.
– Если наш сосед не усыпит свою премерзкую псину, я обращусь в полицию.
– Не обязательно усыплять собаку. Есть более гуманный способ защитить других от этого опасного животного.
– Какой, доктор?
– Вы же вскользь упоминали о том, что ваш муж попросил соседа отвезти пса в чащу и его оставить там.
– Но в том лесу часто гуляют люди, да и мы сами любим выбираться на природу: пикники, велопрогулки и все такое в этом духе, – ответила миссис Райд.
– Что ж, это не очень хорошо. И представляет опасность для других жителей. Или хотя бы свезите кобеля в глухое место, где обычно никто не гуляет. Особенно в одиночестве.
– Я поговорю с мужем. Не хотелось бы, чтобы эта псина еще вздумала наброситься на нас из укрытия. Спасибо, доктор Майерс.
– Не за что, миссис Райд, – Грег Майерс лучезарно улыбнулся. – Обязательно найдите для Дженнифер какое-нибудь хобби, проводите больше времени вместе, общайтесь, поддерживайте друг друга.
– Хороший совет. Если бы ее любимым занятием не было рисование, а она все время рисует эту волосатую чертовщину! Это очень меня беспокоит, доктор Майерс. И я бессильна что-либо сделать с этим.
– Дайте ей время и, прошу, не мешайте ей, пусть выплеснет эмоции на бумагу. Вот увидите, со временем это принесет ей облегчение, и все забудется, как страшный сон.
– Надеюсь, вы правы! – женщина смотрела на дочь с тоской.
Майерс поднялся со своего кресла, давая посетителям понять, что прием окончен. Молодая миловидная блондинка и невысокая, тонкая, как стручок, девочка с поникшим лицом направились к двери.
– Если возникнут вопросы, звоните мне в любое удобное время, миссис Райд, – окликнул доктор блондинку. – Для меня нет ничего важнее спокойного сна моих подопечных. Всегда буду рад слышать ваш голос, – выпалил доктор неожиданно для самого себя и, чтобы скрыть конфуз, улыбнулся во весь рот.