Чтение онлайн

— Это моя спальня, — сказала Сара.

«По крайней мере, это спальня маркизы Роксбари, а все говорят, что это я и есть».

— В самом деле? — спросил незнакомец. — Тогда почему не ты лежишь в постели?

Сара взглянула еще раз. На огромной кровати из резного дерева лежала молодая русоволосая женщина; ее хрупкая фигура вырисовывалась среди груды подушек.

— Но это я там лежу, — сказала Сара с возрастающим недоумением. Она совершенно отчетливо видела себя через оконное стекло.

Точно так же, как она видела себя за мгновение до столкновения двух экипажей. Солнце вставало…

…садилось…

…незнакомка правила кабриолетом…

…сидела внутри фургона; и это была…

— Хватит! — простонала Сара, отворачиваясь от окна, — эта сцена сбивала ее с толку. — Как я могу находиться в двух местах сразу?

«Та же самая женщина… но не тот же самый персонаж».

— А! — отозвался незнакомец. — Вот вопрос, на который я могу ответить.

Он дернул Сару за рукав и увлек ее прочь от окна.

Этот декоративный пруд был устроен покойным маркизом Роксбари, дедушкой Сары. Но которой Сары? Следуя за своим проводником, Сара начала смутно осознавать, что всему, что, как ей казалось, она знала о Мункойне — или о лондонском обществе, — ее старательно научили за несколько недель, прошедших после несчастного случая на дороге.

А ее собственные воспоминания были скрыты от нее.

Сара подалась вперед, глядя на неподвижную серебристую поверхность озера. Хоть она и продолжала ощущать присутствие своего спутника, водная гладь отражала лишь ее одну.

Сара инстинктивно попыталась обернуться, дабы собственными глазами убедиться, что незнакомец по-прежнему стоит на коленях рядом с ней, но его рука, коснувшись ее щеки, помешала ей.

— Нет, Сара. Посмотри в воду и узнай правду. Сара снова наклонилась вперед, и зеркальная поверхность воды принялась темнеть — и темнела до тех пор, пока Саре не начало казаться, что под ногами у нее разверзлась бездна. В ее глубинах девушка видела мерцающие огоньки, и по мере того, как Сара вглядывалась в них, это мерцание начало обретать форму и цвет.

Фигуры. Картины. Сцены. И в центре каждой из них — Сара.

Иногда девушке казалось, будто она смотрится в зеркало. Иногда она вообще себя не узнавала. Она видела настоящее — точнее, бесконечное количество настоящих, от почти знакомых до столь чуждых, что Сара едва могла понять, что там происходит. Вот она одета в наряд женщины из племени кри, на руках у нее младенец, а рядом стоит рослый воин. Вот она продолжает влачить жизнь рабыни в доме ее кузины в Балтиморе. А вот другая Сара стоит перед герцогом Уэссекским…

— Я больше не могу на это смотреть! — выкрикнула Сара. Она изо всей силы ударила по воде, и зеркало покрылось рябью. — Что все это значит? Все они — это я, но…

— Но все они находятся на надлежащих местах, Сара Канингхэм из Балтимора, а ты — нет, — сказал ее спутник. — Тебя перенесли сюда из твоего собственного мира, чтобы ты заменила ту, которая не сумела справиться со своим делом, — и все же посмела с ним справиться. Для существа, вступившего в этот мир…

Сара услышала донесшийся издали дикий вой. Хотя сейчас стоял безоблачный день, показалось, будто на солнце наползла туча. Стало пасмурно, и похолодало.

Вой долетел снова. Сара инстинктивно связала его с тем существом, которое гналось за ней.

— Это то, что ты должна помочь уничтожить, — очень серьезно произнес ее спутник. Сара открыла было рот, чтобы возразить, — они как раз поднялись на ноги, и спутник ее, похоже, был встревожен не меньше самой Сары — но завывание раздалось снова, уже ближе, и девушке показалось, будто она опять ощутила зловоние преследователя.

— Уходи! — велел незнакомец и подтолкнул Сару в сторону деревьев. — Беги, Сара. Я задержу эту тварь, насколько смогу, но не моей крови она жаждет. Помни все, что я сказал тебе, — и помни, что ты пока что не принадлежишь этому миру. Если ты не сумеешь сделаться его частью, ты умрешь, Сара, а великий труд останется незавершенным!

— Но… Но…

Сара не знала, что сказать. Полунамеки и невероятная правда — что ей со всем этим делать?

Ее спутник был теперь облачен в серебряные доспехи, а на безукоризненно белой дамасской ткани его одеяния горел рубином красный крест. Он вскинул меч, — и меч этот засверкал столь ярко, что Сара даже не могла сказать, из золота он выкован или из серебра, — и поднял блестящий щит.

— Беги!

Раздался громкий треск, словно кто-то проламывался сквозь живую изгородь с дальней стороны дома, и Сара подчинилась настойчивости, что звучала в голосе незнакомца, и собственному страху.

Она побежала. И на бегу слышала неведомый голос, что звал ее вернуться, вернуться, и резкий, пронзительный звук — словно ветер свистел в верхушках деревьев.

Уэссекс осторожно открыл дверь в спальню. Близилось раннее летнее утро, и сквозь узкие окна пробивалось иллюзорное подобие света, так что герцогу, для того чтобы пробраться по знакомой комнате, не требовался даже потайной фонарь, который он на всякий случай прихватил с собой.

Свеча, стоявшая у кровати, догорела, и оловянный подсвечник заполнила белая лужица воска. Одно из окон зачем-то открывали, да так потом и не закрыли на задвижку; теперь из-за наклона крыши одна из оконных створок отошла в сторону, и комнату заполнял предутренний холод.

Уэссекс запустил руку в карман — достать вещь, которую он с собой принес, — и мягким кошачьим шагом двинулся к кровати, откуда не доносилось ни звука. Фонарь был щедро заправлен маслом; когда Уэссекс слегка отдернул полог и позволил лучу света упасть на спящую женщину, ничто даже не скрипнуло.

Его жена лежала, разметавшись на белоснежных льняных простынях, словно ангел эпохи Возрождения. Заплетенные волосы небрежно спускались вдоль шеи; от ресниц на щеки, свободные от косметики, падала легкая тень. В своей ночной рубашке из вышитого батиста Сара казалась невероятно юной. Она хмурилась — должно быть, увидела неприятный сон. Сейчас, спящей, она представлялась Уэссексу воплощением редкостной чистоты, почти невинности.

И ее жизнь, ее судьба и ее репутация находились сейчас в его руках.

«Я никогда не причиню тебе боли, — поклялся Уэссекс, глядя на Сару. Но пагубная причуда, приступ честности, заставила так же безмолвно поправиться — Я постараюсь причинять тебе как можно меньше боли».

Но герцог пришел сюда с особой целью и хотел справиться со своим делом, не разбудив супругу. Он осторожно опустил потайной фонарь на столик рядом с кроватью и извлек из кармана камзола небольшой пакетик.

Рубины и золото вспыхнули в свете фонаря, попав в паутину мерцающего пламени. Главным украшением ожерелья был рубин, ограненный в форме сердца; цветом и размером он напоминал спелую вишню. Рубин обрамляли алмазы, чистые, как первый зимний лед. С двух сторон к рубиновому сердцу крепилась широкая золотая цепь. Вот уже почти двести лет в семье Дайеров мужья вручали «Сердце пламени» своим женам в качестве утреннего дара.