Чтение онлайн

— Я не подведу ваше величество, — сказал Уэссекс и слегка поклонился. Интересно, а маркиза отнесется к повелению короля с тем же послушанием или нет? Хотя… Он видел ее талисман. Раз Роксбари — член Союза Боскобеля, одна из немногих избранных, поклявшихся служить интересам короля, она подчинится, как только узнает, что приказ исходит от самого короля.

Генрих заметил колебания Уэссекса, но неверно их истолковал.

— Дорогой мой Руперт, — с улыбкой произнес он, — вы, возможно, думаете, что маркиза может отказать вам? Я слыхал, что эта девица весьма высокого мнения о себе, но ее семейство всегда было предано короне, — и чтобы вы не волновались понапрасну, я сам задам ей этот вопрос. С вашего позволения, конечно, — и король улыбнулся.

Сара разглядывала свое отражение в зеркале с золоченой рамой, и ей никак не удавалось совладать с нервной дрожью. Архаический наряд для представления ко двору, — платье, подобных которому сейчас никто уже не носил, с широким кринолином, высокий головной убор, — сверкал белым атласом, серебряной отделкой и драгоценностями неимоверной ценности. Бальное платье, в которое ей предстояло переодеться попозже, хотя и более современного фасона, было сшито из такой же ткани. Саре оставалось надеяться, что у нее хватит нервов, чтобы выдержать все это. К счастью, представление как таковое — чистейшая формальность; Сару вместе с десятком других подающих надежды девиц проведут в одну из дворцовых гостиных, где они дождутся появления короля Генриха. Потом каждая из них будет представлена королю и получит возможность поклониться ему. Все это займет совсем немного времени — так ей сказали.

Саре, в соответствии с ее титулом, отвели для ожидания личные покои, дабы она могла привести в порядок свой наряд. Они с Нойли еле успели закрепить на головном уборе плюмаж из перьев белой цапли — он был чересчур высоким, чтобы без потерь пережить поездку в карете, — расправить все те бесчисленные ярды белого атласа, что пошли на пышную юбку, и прикрепить повсюду, где только можно, фамильные алмазы Роксбари. Сара снова взглянула в зеркало. Она была бледна от напряжения, а ее платье блестело так, словно было сделано не из атласа, а изо льда. Еще несколько минут — она видела это по часам из золоченой бронзы, стоящим на соседнем столике, — и ее позовут к королю.

Согласно традиции, Сару должны были представить королю еще тогда, когда она начала выезжать в свет, то есть восемь лет назад. Она не могла вспомнить, почему представление не состоялось тогда, но, несомненно, именно волнение, связанное с предстоящим визитом во дворец, было причиной тех странных, беспокойных снов, что посещали ее теперь. Возможно, после сегодняшнего вечера эти сны прекратятся. Если же нет, она этого не вынесет. Если бы не мисс Баллейн, с которой можно поговорить по душам, последние несколько недель были бы совершенно непереносимы.

Сара хотела пригласить мисс Баллейн на бал и попыталась поговорить об этом с подругой. Но Мириэль отклонила предложение, сказав лишь, что ее дядя, несомненно, этого не одобрит — и непременно об этом узнает. Сара поймала себя на том, что начинает испытывать сильную неприязнь к мистеру Ричарду Баллейну, что бы он из себя ни представлял. Что хорошего можно сказать о человеке, отказывающем своей племяннице в таком невинном и респектабельном развлечении, как бал, устроенный вдовствующей герцогиней Уэссекской в честь своей крестницы? Раз дядя столь упорно изолирует племянницу от общества, бедную девочку ждет незавидное будущее.

Впрочем, будущее самой Сары казалось не намного более радужным. Молодая женщина вздохнула. Несмотря на все свои успехи, маркиза намеревалась сразу же после бала вернуться к себе в поместье. Ей не нравилось в городе; к чему бы ни стремилась ее душа, здесь ей этого было не обрести.

Стук в дверь прервал меланхолическое течение мыслей маркизы. Нойли тут же бросилась отворять дверь. На пороге появился слуга в дворцовой униформе — костюме с золотыми кружевами и напудренном парике.

— Леди Роксбари? Его величество король Генрих велел мне проводить вас в гостиную.

Гостиная оказалась переполнена. А кроме того, в ней было чересчур жарко. В небе еще мерцали последние отсветы заката, а здесь уже горели свечи, и в воздухе витал запах воска. Сара изо всех сил старалась держаться неподвижно, так, что ее алмазы лишь слегка посверкивали в душном воздухе. Она без возражений встала туда, куда велел слуга, не стараясь заполучить место поудобнее.

Стены салона были задрапированы красным бархатом; ткань перемежалась сверкающими зеркалами в позолоченных рамах. А пол, по которому ступали расшитые алмазами туфельки Сары, напоминал полированную шахматную доску из разноцветного мрамора. Потолок был покрыт позолотой и росписью: пухленькие херувимчики вились вокруг изображений королей древности, а короли занимались своими делами — разыскивали мечи под алтарными камнями, вынимали их из наковален, принимали от дам, появляющихся из озера. Три хрустальные люстры так ярко сверкали в свете бесчисленных свечей, что у Сары заболели глаза. Чтобы дать им отдохнуть, маркиза принялась оглядываться по сторонам, стараясь при этом не сходить с отведенного ей места.

Большинство из присутствующих здесь дам были намного младше Сары, и все они так нервничали — хотя каждую сопровождала какая-нибудь родственница, — что Сара просто из самозащиты начала успокаиваться. Кроме того, в зале присутствовало множество придворных, и, разглядывая их, маркиза поняла, что стоящий у окна блестящий гусарский офицер — не кто иной, как герцог Уэссекский.

Герцог был одет в мундир Одиннадцатого гусарского полка: короткая голубая куртка, расшитая серебряным шнуром, и свисающий с плеча ментик, отделанный медвежьим мехом. Вишнево-красные брюки были заправлены в начищенные до блеска высокие сапоги с золотыми кисточками. На сгибе локтя Уэссекс держал кивер с высоким плюмажем. Без сабли на поясе — ведь Уэссекс не мог находиться при оружии в присутствии короля — картина эта выглядела незавершенной. Но герцог все-таки прицепил к поясу ташку, на которой были вышиты полковые знаки отличия. В мундире Уэссекс производил впечатление блестящего, бравого офицера — ничего общего с тем холодным, томным паяцем, каким он предстал перед Сарой.

Герцог увидел Сару, но не двинулся с места, — словно леопард, почуявший неосторожного охотника. На миг взгляд его черных глаз обжег маркизу…

Потом Уэссекс отвел взгляд, даже не потрудившись поклониться ей.

Глаза Сары вспыхнули опасным огнем. Это что же, он решил ее игнорировать и притворяется, будто не видит? Как он смеет обращаться с ней словно с брошенной любовницей!

Эта ситуация не вызвала бы у молодой женщины такого бешенства, если бы за последние несколько недель Сара не осознала, какой важной фигурой она является, — и если бы с первой же встречи не ощутила, что их с Уэссексом связывают некие странные узы. Ощущение предательства лишь усиливалось оттого, что все инстинкты говорили Саре: они с Уэссексом должны быть друзьями. Но они ими не были.

Сара отвернулась, а когда снова взглянула в ту сторону, Уэссекс исчез. Теперь на том месте стояли двое других офицеров в великолепных мундирах. Сара уже совсем было решила отправиться на поиски герцога, но тут в зал через потайную дверь вошел слуга с длинным жезлом из слоновой кости и стукнул им об пол, призывая к вниманию.

— Его королевское величество, Генрих Карл Яков Артур Христиан, король Англии, Ирландии, Шотландии и Уэльса!

Конечно, изображение короля можно было увидеть на каждой монете, от золотой гинеи до медного полпенни, и на многочисленных картинах, украшающих собою стены Королевской академии, но, насколько помнилось Саре, ей впервые довелось лицезреть своего монарха во плоти. Он оказался не таким высоким, как она ожидала, и его пышные каштановые волосы — наследие рода Стюартов — потускнели от времени, но все же Генрих был настоящим королем, королем с головы до ног, и выглядел бы таковым даже без короны и величественного одеяния. Сара почувствовала глубокое почтение — так сильна была окружавшая этого человека аура королевского достоинства.