Чтение онлайн

Помещение библиотеки было заполнено книгами и всяческими диковинками. «Вот эти древности ваш отец привез из Греции; а картину Каналетто подарил вашему дедушке король Карл…» Сара подошла к полкам и вытащила наугад первый попавшийся фолиант. Здесь находилось больше книг, чем она смогла бы прочесть за всю жизнь, и все они ожидали ее. Почему это так ее удивляет?

— Леди Роксбари!

Заслышав этот голос, Сара обернулась и машинально отложила книгу. Она стиснула руки, нервно поигрывая кольцом. Герцог Уэссекский затворил за собой дверь библиотеки.

— Ваша светлость, — нужный титул словно сам собою сорвался с ее губ. — Что вы здесь делаете?

— Восхитительная прямота. — Уэссекс бросил взгляд на Нойли, потом пересек комнату и подошел вплотную к Саре. — Отошлите вашу горничную.

— Простите? — удивленно переспросила Сара. Уж не ослышалась ли она?

— То, что я хочу сказать, леди Роксбари, предназначено лишь для ваших ушей. Я не желаю, чтобы об этом болтали на кухнях всей… Англии.

Сара посмотрела на Нойли, но не получила от нее никакой подсказки; на лице верной горничной застыло выражение праведного негодования, но по нему нельзя было понять, насколько приемлема просьба Уэссекса. Сара перевела взгляд обратно на Уэссекса, пытаясь определить, что он за человек.

Лицо, подобное клинку меча, а под глазами темные круги от усталости. Изгиб губ герцога выдавал одновременно и сильный характер, и холодную расчетливость, но какой-то инстинкт побудил Сару выполнить просьбу Уэссекса.

— Можешь идти, Нойли.

Горничная задрожала от безмолвного возмущения, но Сара упорно глядела ей в глаза, вынуждая Нойли подчиниться. Мгновение спустя служанка отвела взгляд, присела в реверансе и вышла.

После ухода Нойли Уэссекс мягкой кошачьей походкой обошел библиотеку, отдернул шторы и заглянул за кресла, стоявшие у камина, словно для того, чтобы убедиться, что в помещении больше никого нет. Прежде чем Сара успела возмутиться подобным поведением, герцог снова оказался рядом с ней.

— Среди прочих у вас сейчас гостит Виктор Сен-Лазар, — произнес Уэссекс без какого бы то ни было вступления.

«Виктор Сен-Лазар, роялист», — подсказал Саре призрачный голос.

— Я знаю, — отозвалась она.

— Почему вы пригласили его? — настойчиво спросил герцог.

Поскольку Сара не имела об этом ни малейшего понятия, вопрос лишь усилил ее смятение. Новоявленная маркиза беспокойно заломила руки; чересчур большое кольцо соскользнуло с ее пальца, прокатилось по турецкому ковру и остановилось у начищенного сапога Уэссекса.

Герцог поднял драгоценный перстень, и Сара, к ужасу своему, увидела, что от падения защелка сработала и камень отодвинулся, открыв спрятанное изображение. А герцог Уэссекский, увидев единорога под дубом, окаменел, словно превратившись в соляной столп.

«Она — одна из нас». С души Уэссекса свалилась тяжесть, о которой герцог до этого момента даже не подозревал. Он может не опасаться предательства со стороны леди Роксбари: раз она — член Союза Боскобеля, ее честь и ее верность вне подозрений.

Обычно члены союза не знали друг друга — при избрании и действительные члены, и кандидат были в масках, и никто никогда не вел списков Союза. Уэссекс и сам не знал своих товарищей по клятве. Но хотя связующий обет не подкреплялся связующим знанием, не существовало прямого правила, запрещающего одному члену Союза открыться перед другим, если возникнет такая нужда, и Уэссекс возблагодарил небо за то, что у леди Роксбари хватило смелости на подобный шаг. Эта откровенность не несла с собой особой опасности: ведь эмблема с дубом ничего не говорила человеку неосведомленному — а члену Союза говорила все.

Уэссекс поднял голову и поймал изучающий взгляд больших серых глаз маркизы. Она не могла знать, что он тоже является членом Союза Боскобеля. Должно быть, она ожидала какого-нибудь намека, дабы понять, успешным ли оказался ее ход, но не выказывала при этом ни малейшего беспокойства. На лице маркизы застыло холодное выражение опытного игрока, и Уэссекс воспрял духом. Раз Роксбари играет на его стороне, они спасут Сен-Лазара и возьмут убийцу целым и невредимым.

— Ваше кольцо, леди Роксбари. Прекрасная эмблема, — добавил Уэссекс, поворачивая эмалевую пластину и ставя камень на место. — Я уже видал такую прежде.

— В самом деле? — холодно произнесла маркиза, как будто слова Уэссекса нимало ее не заинтересовали. — Возможно, вы будете теперь столь добры и сообщите, что же такое вы не могли сказать при моей горничной?

— Виктора Сен-Лазара хотят убить — сегодня вечером, здесь, в вашем доме. За ним охотятся агенты Талейрана, который стремится, чтобы деятельность роялистской коалиции не принесла никаких плодов.

— Убить? В моем доме? — Тон маркизы оставался все таким же холодным, но теперь в нем появился отзвук надменного негодования.

— Если мы с вами не помешаем этому. Я не знаю, кто этот убийца, но если мы хотим взять его живьем, нельзя дать ему заподозрить, что нам все известно. Вот почему сюда явился я — потому, что объяснить мой визит к вам нетрудно.

— Поскольку мы помолвлены.

Теперь в голосе леди Роксбари звучало открытое пренебрежение, и Уэссекс с трудом подавил желание встряхнуть эту малявку так, чтобы у нее зубы застучали. У этой женщины что, совсем нет ощущения времени?

— Да, — отрывисто произнес он. — Хотя я не вижу смысла вдаваться в тонкости этой договоренности: мы объявили о помолвке девять лет назад, и, по-моему, можем еще лет шестьдесят не доводить дело до брака. Но к делу. Сегодня вы даете бал-маскарад, как известно всему графству, и я думаю, что именно на нем убийца и попытается нанести удар.

— Его следует остановить, — машинально произнесла Сара, затем нахмурилась и задумалась. — Но как?

— Предоставьте это мне, — сказал Уэссекс. — Все, о чем я прошу вас, это объявить, что я — ваш гость. Остальное я беру на себя.

На мгновение Сара застыла в безмолвии, решая, что же ей делать. В глубине ее души звучал отчаянный крик: все это неправильно, все это чужое для нее! — но внутренний голос был слаб. Его заглушали заверения доктора и слуг и само существование Мункойна. «Я — леди Роксбари, — снова сказала себе Сара, повторяя то, что слышала с первого мгновения пробуждения в новом мире. — Я — хозяйка Мункойна. Я — верноподданная короля». И слабый крик смолк, задавленный этими прописными истинами. Успокоившись, Сара подняла голову и взглянула в полуночно-черные глаза Уэссекса.