Чтение онлайн

– Что же ты наделал?! Я же тебя на 10 минут оставила! – воскликнула она, принимаясь яростно собирать осколки. – Как ты умудрился разбить статуэтку хозяина? Знаешь ли ты, сколько она стоит?!

– Так это не я, – продолжил свою легенду Мэтью, строя из себя оскорбленную невинность. – Можешь спросить слугу, который тебя позвал. Он все видел.

– Какого слугу? – не поняла служанка, прерывая свое занятие.

– Ну того, что только что вышел, он сказал, что позовет тебя. Он подтвердит, что я ничего не делал, – без зазрения совести снова соврал юноша.

– Ты, что, совсем идиот?! – ахнула в неверии девушка. – Это же был наш хозяин, мистер Зонко, он пришел посмотреть на тебя для должности кучера!

– Хозяин? – глупо переспросил Мэтью, и у юноши душа ушла в пятки. А ведь он только что такой спектакль разыграл! Идиот!

– А ну иди отсюда вон, давай-давай, – девушка схватила его за локоть и поволокла на выход, разумно предполагая, что даже если хозяин не будет требовать с него за ущерб, работа этому парню точно не светит. Несмотря на низкий рост, она оказалась довольно сильной. Но в дверях она столкнулась с тем самым мужчиной. Тот с легкой улыбкой смотрел на разыгрывающуюся сцену. Служанка тут же отпустила рукав Мэтью и скромно опустила голову.

– Сэр, это все этот негодник, не слушайте, что он вам тут наплел. Я сейчас же выгоню его и все здесь уберу, – тихо произнесла она, недовольно стрельнув глазами в сторону Мэтью. Тот тоже опустил взгляд, приняв самый виноватый вид, на который был способен. Про себя он все опасался, что его заставят платить.

– Но если ты его выгонишь, кто же отвезет меня к лорду Расселу? – он испытующе посмотрел на Мэтью.

Тот понял все быстрее девушки – та только подняла глаза, глупо хлопая ресницами, когда Мэтью уже стремглав промчался мимо нее вниз по лестницам по направлению к предполагаемой конюшне, создав такой шум, что все слуги дома невольно вздрогнули.

– Не в ту сторону! – крикнул ему вслед смеющийся мистер Зонко, очевидно, его новый работодатель.

Первое правило выживания в чужом мире: никогда не задавай вопросов о том, что тебя не касается. А если оно тебя все же касается, все равно не задавай. Меньше знаешь – крепче спишь, слыхал про такое?

Мистер Зонко покинул особняк леди Шанте, когда было глубоко за полночь. Его лицо было красным от количества выпитого, а потому в опустившемся тумане он не сразу разглядел свой экипаж. Но к нему мигом подскочил Мэтью, подавая руку и помогая забраться в фаэтон. Второй рукой он держал недокуренную сигарету, которую щелчком отправил в полет, попав по колесам соседней богатой кареты, выбив напоследок несколько искр. Удовлетворившись этой маленькой шалостью, он махнул рукой остальным кучерам, которые тоже зябко задвигались, стряхивая с себя дрему и карточный азарт (предыдущие три часа все они, не переставая, рубились в карты). Мужчины на его прощание не ответили, с мрачным видом про себя подсчитывая свои убытки и зарекаясь впредь садиться за один стол с Мэтью, потому что этот мелкий негодник опять обчистил их досуха.

Сам же довольный парень уже уселся на колки, хлестнул поводьями и аккуратно вывел фаэтон из двора. Теперь, когда мистер Зонко так набубенился, следовало ехать осторожно, чтобы ненароком все это выпитое не оказалось потом в коляске (а ведь так бывало частенько, а чистить ее входило в обязанности Мэтью, так что ему такая перспектива не улыбалась).

– Вечер прошел хорошо, сэр? – спросил он, прижимая руку к нагрудному карману. Вот у него-то вечер прошел отлично: в кармане тихонько позвякивали монеты при каждом мерном шаге лошади. Остальные кучера совершенно не хотели с ним играть, но после долгих уговоров согласились. Обчистить их оказалось проще простого (к леди Шанте они ездили редко, да и гости у нее бывали – высший сорт, так что у кучеров водились деньжата, а вот с Мэтью они были знакомы плохо, однако теперь ему лучше там не появляться некоторое время).

– В-восхитительно, – икнул мистер Зонко, подпрыгнув на кочке и чуть не потеряв самое дорогое, что у него было, – выпитое. – Осторожнее давай, – недовольно нахмурился он, бледными пальцами прижимая цилиндр к себе. От подобного обращения тот имел уже не слишком роскошный вид.

– Постараюсь, сэр, – откликнулся Мэтью, натянув поводья. Лошадь пошла еще медленнее. Парень вздохнул – теперь они точно еще час будут добираться. От нечего делать он принялся глазеть по сторонам, но темнота вместе с туманом были непроглядны, что даже фонари, стоящие вдоль дороги, не могли помочь ему. Приходилось быть очень аккуратным, чтобы не дай бог не задавить какую-нибудь проститутку или пьяного прохожего. Потом с констеблями проблем не оберешься.

Ночная жизнь Лондона казалась не менее активной, чем дневная. Хотя на улице еще было довольно прохладно, все-таки конец марта, а вонь и воздух сплелись в единое целое, это не удерживало людей дома.

Мэтью специально выбирал дороги пошире через районы получше, чтобы его привередливый хозяин не ворчал. Вскоре, оглянувшись, он увидел, что мистер Зонко задремал, а потому пустил лошадь быстрее.

– Приехали, – известил он, останавливая фаэтон и спрыгивая на землю. – Сэр? – из экипажа слышался лишь громкий пьяный храп. – Ну черт возьми, – вздохнул кучер.

Он открыл дверь и принялся тормошить хозяина. Через некоторое время тот разлепил глаза и непонимающе уставился на него.

– Приехали, – терпеливо повторил Мэтью. Мистер Зонко напивался нечасто, но когда это происходило, мгновенно отключался, а после пробуждения у него напрочь отшибало память о том, что произошло. – Выходите, – он потянул его за локоть, помогая выбраться из повозки. – Мистер Колсби! – крикнул он в освещенную дверь особняка.

Оттуда уже неспешно вышел дворецкий и замер в проеме – статный мужчина слегка за пятьдесят с как будто вечно недовольным лицом. Когда Мэтью впервые с ним познакомился, он понял, что именно так и представлял бы себе какого-нибудь дворецкого чопорной Англии, если бы его об этом попросили. А с таким хозяином как Зонко, тонкие губы Колсби, сжатые в одну линию, становились день ото дня все тоньше.

Несмотря на выражение недовольства на лице (Мэтью бы сказал, что тот выглядел, словно у него под носом находилось вечно что-то очень вонючее), Колсби прекрасно выполнял свою работу, а потому он безропотно помог Зонко зайти в дом.

Мэтью наконец смог вздохнуть с облегчением. Он отогнал экипаж во внутренний двор к конюшне и пошел за конюхом.

Тот громко храпел, растянувшись на животе на кровати в небольшой комнатке, которую они делили с парнем на двоих. Пару раз ткнув его в бок, Мэтью задел ногой несколько бутылок, стоявших на полу, и те с веселым звоном покатились под кровать. Это означало, что конюх нынче вновь мертвецки пьян, и лошадью придется озаботиться кучеру. Пнув мужчину в бок со всей злости, Мэтью понуро поплелся чистить и кормить Искорку – именно так звали кобылку (имя выбрал ей юноша, потому что конюх, не мудрствуя лукаво, звал ее просто «кобыла»).

Уже после всего этого, не чувствуя под собой ног от усталости, он добрел до комнаты, скидывая сапоги, умыл лицо и руки холодной водой из таза, стоящего около двери, и уселся на кровать. Кинув взгляд на храпящего конюха, он наклонился, принявшись рыться под кроватью. Спустя некоторое время он извлек на тусклый свет газовой лампы, стоявшей у него в изголовье, сундучок, запертый на ключ. Порывшись за пазухой, юноша достал ключ на шнурке и вставил его в замочную скважину. Откинув крышку, Мэтью снова запустил руку за пазуху, доставая из нагрудного внутреннего кармана звякнувший кошель. Он метнул быстрый взгляд на конюха, а затем стал аккуратно доставать монеты по одной, складывая их в сундучок. Это была его копилка, куда он откладывал все свои сбережения.