Чтение онлайн

– Люди бывают жестокими, – согласился старик, выслушав рассказ. – От этого не спрятаться, не убежать. Но это не значит, что все люди одинаковы. Ты правильно поступил, что ушел тогда. Страх и ненависть – дети невежества. Они прочнее воска закупоривают уши, и что бы ты ни сказал, ты не был бы услышан.

– А кто из людей действительно слушает меня?

– Я слушаю тебя сейчас, – напомнил Услозолк. – Только в своем бесконечном одиночестве ты перестал замечать это. Тебе говорят, но ты больше не слышишь. Ты идешь по жизни, все реже и реже оглядываясь на чужую боль. Скоро ты не будешь отличаться от той женщины, что прогнала тебя.

– Возможно, – согласился с ним Кондор, задумчиво ощупывая то место на шее, где была рана, оставленная килвгарской стрелой Золотоносного рыцаря Пратского легиона. Там, где зияла рваная дыра, теперь розовела свежая кожа, равномерно стянувшая поврежденную плоть. К вечеру на этом месте не останется даже шрама. Плоть Странника неизменна, и даже раны, полученные в бою, исчезают без следа. – Ты, кстати, знал, что Странники почти не чувствуют боли? Только ее первое прикосновение, вспышку, едва ощутимый миг. Но это лишь иллюзия жизни. Красивый обман, заставляющий время от времени вспоминать, что ты еще жив. Он короток и неуловим. Как же можно чувствовать чужую боль, если никогда не ощущал в полной мере свою?

– Но ведь тебе было больно, когда тебя прогнали как какого-то урода или чудовище, – напомнил Услозолк. – Только это была другая боль. Ты можешь чувствовать. Только не желаешь делать этого. Оно и понятно – жить так, как живешь ты, гораздо проще. Я прав?

– Не твое дело, старик, – зло отмахнулся Кондор. – Чего тебе надо от меня? Говори прямо или проваливай. Мне твои речи уже надоели.

– Не сердись на старого бродягу, Странник. Мои речи правдивы и потому так неприятны тебе, – проговорил Услозолк. – Но раз ты не хочешь продолжать наш разговор, я скажу, что мне нужно от тебя. Мне нужна твоя помощь.

– Всем нужна моя помощь, – усмехнулся Кондор. – Что конкретно нужно тебе? Нарубить дров? Или принести воды из озера?

– Не смейся, Кондор. Лучше оглянись вокруг. Посмотри на людей, что живут в Гилго.

– И что я должен увидеть? – спросил Кондор, даже не думая смотреть по сторонам.

– Страх, – ответил старик. – Но боятся эти люди не тебя. Дракона.

– Дракона? – Кондор едва удержался от улыбки.

– Да, могучего дракона. Около года назад он вышел из топей Плешивых болот и поселился в Оврагах, неподалеку от Гилго. Он пожирает скот и нападает на людей, вселяя безумный ужас в их сердца. Люди беззащитны перед зверем. Они окружили себя стенами, но стены только задержат чудовище, пока у него есть пища за пределами ограды. Когда он начнет голодать по-настоящему, ничто не остановит его. А ты можешь.

– Пусть пошлют гонца в Исхару. Им пришлют солдат, и те мигом разделаются с этой зверушкой, – шутливо предложил Кондор. Убивать драконов его не нанимали уже очень давно. Тем более, насколько он понимал, совершенно бесплатно.

– Из Исхары не пришлют никого. Император Мискасиус исповедует культ Лучезарного Дракона, разве ты забыл? Он принимает этого зверя за благословение, ниспосланное богами. Он даже присылал туда своих священников, чтобы они служили чудовищу. Они действительно послужили. Некоторое время. В качестве пиши. Теперь туда больше никто не приезжает, но император запретил охоту на дракона. Вряд ли он, как и прежде, симпатизирует ему, но и помогать он не будет точно. Боится навлечь на себя гнев богов, если пришлет войска.

– Тогда пускай жители наймут убийцу со стороны, – предложил Странник.

– Они никогда не наберут необходимой суммы. Люди умирают, поля не возделываются, скот не пасется. У этих несчастных скоро не останется ничего. Гилго медленно умирает.

– Я тоже не работаю бесплатно, – напомнил Кондор. – И вряд ли мои услуги обойдутся им дешевле.

– Но, в отличие от наемников, ты все же можешь работать бесплатно. Деньга не так важны для тебя, как для людей. Вспомни, когда ты спас меня, ты ведь не просил платы за свои услуги.

– Время было другое. И ситуация… К тому же мне пока некогда. Я очень спешу. Найди другого Странника.

– Ты считаешь, такого, как ты, легко отыскать? – покачал головой Услозолк.

– Но одного-то ты нашел. Причем даже не выходя за ворота деревни. Найдешь и другого. Я занят, – решительно ответил Кондор.

– Жаль, – печально проговорил старик. – Ладно, мне уже пора, Кондор Артоволаз. А выбор пускай останется за тобой. Надеюсь, ты не ошибешься.

Старик поднялся из-за стола и вышел из трактира, оставив Кондора наедине с самим собой.

Человек…

Им всем что-то нужно от него. Одни пытаются подружиться, другие используют и более тонкий психологический подход. А что этот старик вообще может знать о жизни «брошенных», как смеет осуждать или как-то толковать его поступки и решения? Жизнь человека недолговечна, и конец ее предрешен. Смертный знает, куда идет и что ждет его в конце пути. Неизбежно. Для всех и каждого. Исключений не бывает. Именно поэтому люди так отчаянно цепляются за каждое мгновение своего бренного существования, понимая где-то на подсознательном уровне, что каждый день приближает их к тому страшному моменту, после которого уже ничего не будет, никакого завтра. Это инстинкт, инстинкт выживания. Инстинкт ЖИЗНИ. То, чего лишены обреченные на вечность.

Куда спешить «брошенному», если у него всегда есть то, чего нет у смертного. ЗАВТРА. Конечно, стоит только прогневать Великого отшельника, и его Судьи тут же завершат путь ничтожного бунтаря или безумца, но разве подобный исход можно назвать логическим завершением жизни? Конечно нет. А вот какова истинная цель его странствия, не скажет, наверное, никто из живущих ныне.

Возможно, цель всей жизни Странника – служить богам. Или же, напротив, противостоять их воле? Тогда в чем заключается эта самая воля? И стоит ли это проверять?

Доедал Кондор в тягостном раздумье, не поднимая взгляда от тарелки, пока наконец не понял, что тарелка опустела и жевать ему больше попросту нечего.

– Будь ты проклят, Услозолк, – сердито проговорил Странник. Допив вино, он решительно встал и, не глядя на немногочисленных посетителей трактира, направился прямиком к пустующей стойке, заставленной грязными стаканами.

– Трактирщик, – негромко позвал он, но в тишине заведения голос прозвучал довольно громко, привлекая внимание бродяг в углу. Ну и пусть. До них Кондору не было никакого дела.