Темный рай
Шрифт:
– Что, будешь подлизываться?
– Нет, что ты! Это совсем не входит в мои планы. Уж поверь, я очень открытый… человек.
Слово «человек» далось ей не особо легко. С ее лица медленно сползла фирменная улыбка. Девушка на минуту замялась, задумавшись над чем-то. А я могла только стоять и гадать, что же таки случилось?
– Эмма, – окликнула я ее, – ничего. Все хорошо. Ты не права: я так о тебе не думала…
Но не успела я договорить, как меня резко перебили:
– Ты врешь. Пошли лучше поедим чего-нибудь. Сейчас большая перемена, а я с утра ничего не ела.
Я кивнула в ответ на ее предложение. Все же, может, Эмма действительно не такая уж плохая, как я предполагала? Видимо, это все ее упрямый характер. Так что идею на счет ланча я одобрила. Пусть даже и в компании с некой неугомонной и слишком вспыльчивой мисс Саммерс.
Столовая, наверное, была в этой школе единственным местом, которое можно назвать приличным. Светлое помещение с большими окнами на всю стену было забито студентами. Следуя примеру Эммы, я взяла куриный сэндвич и салат. Мы уселись за свободный столик.
– Да, это тебе не Лондон, – усмехнулась мне блондинка, жадно откусывая бутерброд.
Набив рот едой, девушка, даже не пережевывая, целиком проглотила достаточно большой кусок ланча.
– Почему, очень даже неплохая у вас столовая, – возразила я, все еще находясь под впечатлением от ее «манер».
– Ха, сравнила! Столовая в лондонской школе – и в Брауне…
– Я все сравниваю, может, даже неосмысленно. Конечно, лучше в Лондоне, и не только потому, что это столица Великобритании, а потому, что это родное для меня место. Я буду скучать по Лондону, по любимой школе, друзьям и, конечно же, по своей семье.
– Только догадываться могу, как у вас там хорошо… – мечтательно пропела она.
– Для меня там всегда будет лучше всего.
– Тогда я вообще ничего не понимаю. Зачем надо было из столицы уезжать сюда? В такой маленький и ничем не примечательный городишко Браун. Обычно всегда наоборот.
– Четыре месяца назад умерла моя старшая сестра Керри…
И все те эмоции, от которых я пыталась избавиться, старалась забыть, вычеркнуть из своего прошлого, вернулись.
– Керри была смертельно больна раком, и после операции, на которую ушли наши последние деньги, она умерла. Мы верили, что ей станет лучше, делали все, чтобы вылечить. Но бесполезно… После пережитого я попала в больницу с психическим расстройством. Я любила ее, пусть мы даже очень часто ссорились, но жизнь без нее потеряла краски и стала тусклой. У меня случались приступы, мучили бессонницы, галлюцинации. Керри мерещилась мне. Это самая страшная и болезненная пытка, которую я только могла пережить за свои шестнадцать лет. – Подступившие слезы так и застыли, создавая пелену перед глазами. – Родители тяжело пережили потерю Керри и мой нервный срыв. Всем пришлось нелегко. Так они решили, что будет лучше, если я сменю обстановку и поживу пока у своей крестной Ненси Тернер, в Брауне. Вот такая моя история…
Молчание затянулось, каждый задумался о своем.
Керри… Как больно слышать это имя. Сердце сжалось, на душе пусто, отяжелели опухшие веки. Вновь я ощущаю то чувство… Чувство потери, пустоты. Словно отняли от меня кусочек чего-то важного в моей жизни. Крепче сжимая кулачки и кусая губы, я изо всех сил старалась сдержать рвущиеся наружу рыдания, чтобы не расплакаться у всех на глазах прямо здесь, в столовой.
– Мне жаль, я не должна была спрашивать, прости, – первая нарушила тишину Эмма.
– Тебе не за что извиняться. В этом только моя вина…
– В этом нет твоей вины. Не терзай себя.
– Как я жалею о каждой ссоре, о каждом грубом слове, сказанном в ее адрес!
– Лорен, ты не права.
– Права, и не смей меня больше оправдывать.
Закрыв лицо руками, я тихо всхлипнула. Эмма всячески пыталась меня успокоить, но ей это не удалось.
– Ты даже не притронулась к еде.
– Аппетита нет.
Оставшуюся часть перемены мы сидели в неловком молчании. Эмма боялась еще больше задеть меня своим советом или вопросом, а мне просто не о чем было говорить с ней. Казалось, больше никого не существует. Все ученики в столовой поблекли, будто исчезли или испарились. Только я совсем одна в чужом городе, в чужой школе, наедине со своим прошлым. Я не смогла удержать боль. Слезы обжигали щеки, и меня не заботило, что обо мне подумают окружающие.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Эмма, когда прозвенел звонок.
– Скажи Алексу, что я пошла домой, – без всякой интонации молвила я.
– А как же первое сентября? Мы хотели отметить… Ты не можешь просто так уйти.
– Прости… – только и смогла сказать я.
Саммерс, сама того не ожидая, импульсивно обняла меня.
– С тобой точно все будет хорошо?
– Да, не беспокойся, Эмма.
* * *
«За пять секунд в человека не влюбишься, но предчувствие любви может заронить в душу и пятисекундная встреча».
Джон Фаулз
Волхв
Распрощавшись с новой приятельницей, я выбежала на улицу, не сказав больше никому ни слова. Холодный сентябрьский ветер окутал с ног до головы так, что я съежилась и плотнее затянула ремень на пальто.
Первый осенний школьный день… Я медленно шагала по тротуару неизвестной мне улицы. Честно говоря, дорогу домой я точно не запомнила, так что брела куда глаза глядят, никуда не сворачивая.
Ветер развевал пожелтевшие верхушки деревьев. Разноцветный ковер из опавших листьев стелился под ногами, а приятный для ушей шелест напоминал мне детство. Это означает воспоминания… От них невозможно спрятаться или сбежать. Наверное, они будут вечно преследовать меня…
Слезы наворачивались на глаза, но я поспешно растирала их ладошками по щеке. Хотелось забиться в какой-то укромный уголок и там плакать и плакать.
Какой к черту «новый день новой жизни»! Как можно забыть ту боль, те переживания? Как можно забыть прошлое? Это невозможно! Как мне только пришла в голову такая глупая идея? Наверное, этот кошмар никогда не закончится, и я вечно буду убиваться грустными воспоминаниями и сожалеть о случившемся. К черту все свои обещания! Они не помогают…
Это все еще я… Тот же человек, совсем нерешительный и беспомощный. Я ведь еще ребенок… Заслужила ли я такую жизнь?
Восточный ветер развевал мои каштановые волосы. Хватая ртом воздух, я размазывала по щекам горькие слезы и размышляла о своей тяжелой судьбе, даже не подозревая, что это всего лишь начало.
Скорбь, печаль, одиночество…
Я чувствовала себя такой чужой и беспомощной, одинокой и никому не нужной. Будто пытаясь сбросить тяжелое бремя, я вздохнула полной грудью и… залюбовалась красотой центрального парка.