Чтение онлайн

— Вполне. Перспектива весьма заманчивая.

— Все как когда-то на футбольном поле. У тебя есть цель — четкая, ясная. У противника своя цель, не менее четкая. Чья воля, чье умение, ловкость, интеллект пересилят — за тем игроком и победа. Футбол — это модель жизни.

— Я никогда не воспринимал футбол так серьезно, — пожал плечами Билл. — Для меня это все-таки лишь игра. Увлекательная, разумеется, но игра, не более того. Я не думаю, что этот круиз станет проверкой крепости наших характеров и силы мышц. Не преувеличиваешь ли ты, Говард, будущие испытания? Не накликай их на наши бедные головы!

— Море еще покажет свой характер, вот увидишь, а мы покажем ему, что человек не слабее стихии. Для этого мы здесь!

— Лично я для того, чтобы надышаться чистым воздухом без бензиновой гари и выспаться вдоволь. Поэтому я немедленно отправляюсь в койку, — заявила Мэрилин.

Говард смолк мгновенно, как будто штепсель выдернули из розетки. Он зевнул и поплелся в каюту вслед за женой.

— Не засиживайтесь допоздна, — посоветовал он Биллу и Дженни. — Завтра у нас насыщенный день. У меня большие планы на утро.

Когда Говард скрылся на нижней палубе, Билл с улыбкой сказал:

— Он все такой же. По ночам перед футбольным матчем он не ложился ни на минуту и метался по комнате, как лев в клетке. Психологически себя настраивал. Для него каждый матч был как сражение не на жизнь, а на смерть.

— Его психическая энергия обладает материальной силой, — задумчиво произнесла Дженни. — Она воздействует на людей и даже, вероятно, на неодушевленные предметы. Боюсь, что он может вызвать шторм, тайфун или извержение вулкана.

— Ну, до Мерлина ему далеко. Он не чародей, — засмеялся Билл. — Он просто горячий парень. Но игрок он был замечательный!

Они еще немного полюбовались огнями ночной гавани, потом он легонько коснулся ее руки, приглашая вниз. Дженни кивнула головой и попросила оставить ее на пару минут наедине с собой. Только она одна, темные воды вокруг и звездное небо над головой.

«Говард прав, — размышляла она. — Ты не сдвинешься с места, если тебя держит якорь. Надо рубить канат и выплывать в открытое море. Они с Биллом уже давно стоят на якоре и обросли ракушками и водорослями. Нет, они даже скорее похожи на щепки, плавающие в стоячей воде. Ее работа в фирме, его в школе — нигде никаких перспектив, ни одного шанса продвинуться вперед, подняться выше хоть на одну ступеньку».

У них нет ни сил, ни воли, ни желания устремиться куда-то, пусть к поражению и гибели. Неужели Билл так робок? Она никогда не сомневалась в его мужестве. В школе он вел себя с достоинством, умел оставаться самим собой, не подлаживался ни к начальству, ни к ученикам, как многие из его коллег. А может быть, она только выдумала этого прекрасного храброго мужчину — своего супруга? Может быть, школа для него — тихая, укрытая от ветров гавань, которую он страшится покинуть. Чем он привлек ее? Чувством безопасности за его спиной? Предсказуемостью поступков? И во что она в результате превратилась? В буек, болтающийся на водной поверхности и вздрагивающий от малейшей ряби? Что будет, если она сорвется с якоря и ее понесет в открытое море? Последует ли за ней Билл? Сможет ли он помочь ей в трудный момент?

Бездонная глубина звездного неба, серебряная россыпь Млечного Пути, ведущего в бесконечность, навевала Дженни тревожные мысли. Черная стена непроглядной тьмы, отделяющая невидимый океан от уютной гавани, одновременно и манила ее, и пугала.

С первым лучом бледного утреннего солнца Говард был уже на ногах. Налетающий порывами ветерок наигрывал ласкающую слух мелодию: море, небо и он сам. Если бы жизнь была так проста! За всеми хлопотами по организации круиза, перелетами и упоительным первым вечером, проведенным на яхте, он напрочь забыл о своей разваливающейся империи, оставленной им в Бостоне на произвол судьбы.

Зато ночью у него было вдоволь времени поразмышлять о своем печальном положении. Мэрилин не удовлетворилась положенной ей половиной койки, а отвоевала во сне у мужа еще часть пространства. Почти всю ночь он провел, балансируя на самом краю. Традиционный стаканчик рома на сон грядущий не оказал на него ожидаемого расслабляющего воздействия. Он так и не смог уснуть.

Все вышло из-под контроля. Большинство начатых строек пришлось законсервировать. Деньги от заказчиков были получены вперед и давно истрачены. Пересматривать сметы в сторону увеличения никто, разумеется, не согласится. Долгосрочные кредиты, которые он щедро раздавал, вернутся к нему не скоро, а жалкие проценты будут к тому времени съедены инфляцией. Его личные вложения в недвижимость, столь многообещающие, вдруг обесценились. И все это навалилось разом.

Говард привык к победам. Поражения выбивали почву из-под ног. Он сразу терял уверенность в себе, хватался руками за пустоту, ощущая свою беспомощность в схватке с безликими банкирами. Он стал одной из многочисленных жертв финансового кризиса, охватившего северо-восточные штаты, и это приобщение к большинству, к серой массе, ранило его самолюбие. Говард всегда считал себя индивидом, личностью, непохожей на других, а стал таким же, как многие, которых он раньше презирал. Выгодные контракты и проекты начали выскальзывать у него из рук, потому что он потерял прежнюю сноровку. Раньше он был хозяином собственной судьбы. Теперь им управляло нечто неосязаемое, невидимое и поэтому пугающее. Потерять себя для него было страшнее, чем лишиться состояния.

Он положил руки на рулевое колесо и окинул взглядом мачты и такелаж. В этом круизе он должен доказать себе и другим, что он еще кому-то нужен, что он способен взять на себя ответственность. Он, только он один, будет прокладывать курс, и все будет зависеть от него.

Билл возник рядом с двумя чашками дымящегося кофе.

— Нет ничего лучше свежесваренного кофе, — заявил он бодро.

Говард хлебнул горячего ароматного напитка и указал рукой на светлеющий, окрашенный в нежные цвета перламутра горизонт.

— Как тебе это нравится?

Но Билл смотрел совсем не туда, куда указывал Говард. Он сосредоточил свое внимание на грот-мачте и замысловатой паутине такелажа.

— Слава Богу, что ты в этом во всем разбираешься. У меня голова кружится от всей этой механики. Боюсь, из меня выйдет неважный помощник.

Говард обрадовался возможности поучить своего друга.

— Вздор. Ты мигом все освоишь. Давай я тебе покажу!

Выпив кофе, они приступили к занятиям — воодушевленный учитель и внимательный ученик. Стив Берлинд был нарочито сух и скучен, проводя инструктаж. Говард, наоборот, горел вдохновением. Морские термины, слетая с его языка, складывались в поэтические строфы. Яхта стояла на якоре, паруса были свернуты, а казалось, что корабль уже в движении, идет по ветру или продвигается вперед галсами, борясь со встречным ветром. Говард был прекрасным рассказчиком и словно прокручивал перед Биллом фильм, созданный его воображением. К концу урока Билл настолько осмелел, что уже был готов взяться за снасти.