Чтение онлайн

Они вымылись, выстирали одежду, вычистили вещи. Затем плескались в исходящей паром, мерцающей воде, резвясь, как дети. Эдан сгребал Лаю в охапку и целовал — грубо, нетерпеливо, царапая отросшей щетиной.

Они долго любили друг друга. И заснули вместе — спокойные и довольные, впервые за всю дорогу забыв о ночном дежурстве.

А наутро (наверное, это было утро — Лая совсем потеряла здесь счет дням и ночам) молодой мастер, собранный, гладко выбритый и вновь какой-то напряженный, растормошил охотницу, так и не дав досмотреть первый за последние месяцы уютный и ласковый сон.

— Я чувствую, в пещере, в паре дней пути, других людей. Много, — встревоженно сообщил он, и Лая со вздохом поняла, что пора выбираться.

Они спешно собрали высохшие вещи, досушили над затухающими углями костра то, что было еще влажным, плотно скрутили свои тюки и, сверившись с картой, нырнули в один из проходов. Волшебное озеро осталось позади.

После его мягкого сумрачного света черная тьма вокруг навалилась, стянула, стиснула, так и норовя задушить. Слабенький огонек лучины не спасал — от пахучего дыма только вдох тяжелее становилось делать. Охотница с трудом хватала ртом воздух, удивляясь своей нежданной слабости перед мраком — а затем вдруг с облегчением поняла, что темнота здесь совсем ни при чем: просто они потихоньку поднимаются в гору, и подъем становится все круче.

Разгоряченная движением, Лая даже не сразу заметила, как резко похолодало. Пришлось останавливаться, доставать теплые вещи. Идти стало гораздо неудобнее, но спутник ее слишком торопился, чтоб обращать на это внимание. Конечно, попроси она передышку, Эдан не отказал бы. Но то ли охотнице передалась его тревога, то ли проснулось всегдашнее ее презрение к нытью и нытикам — она хранила гордое молчание, стараясь даже ругательства шипеть про себя.

Наконец, когда ее ноги уже выли от усталости так, что она почти могла их слышать, а желудок в который уж раз обиженно напоминал о еде, их предпоследняя лучина погасла, и девушка вместо привычной непроглядной черноты увидела едва различимые очертания собственных рук.

Где-то впереди был свет.

К выходу они почти бежали, упиваясь слабым свежим сквознячком, таким сладким после тяжелого подземного воздуха. Боковые проходы исчезли, становилось все светлее, сквозняк превратился в настоящий ветер, гулко свистящий в каменных пустотах, под ногами зашуршали камешки и захрустела тонкая ледяная корочка. Оскальзываясь на ней, тяжело дыша, они вылетели за поворот и застыли, ослепленные.

Земляной пол устилали сухая листва и снег, нанесенные ветром, а впереди маячил долгожданный выход — большая светлая дыра, обросшая по краям заиндевелым кустарником.

Глаза постепенно привыкли к свету, и Эдан с Лаей осторожно выбрались наружу. Они ошиблись со временем суток: вместо вечернего сумрака мир снаружи полыхал рассветом.

Крутые горные склоны остались позади, а перед ними раскинулся заснеженный хвойный лес: бесконечные стволы и глубокие сугробы, почти похоронившие под собой черные валуны, что отмечали ахарскую тропу.

Лая привалилась было к одному такому, но тут же отпрянула — камень ощутимо кольнул силой, встряхнул, вызвав недолгое головокружение. По ту сторону гор такого не было: там вдоль дороги громоздились обычные глыбы. Здесь же — охраняющие амулеты, причем не из слабых.

Кто ж их, интересно, создавал, такие громадины? И заряжаются, похоже, сами по себе: энергию тянут из путников. Даже Ише такого не сделать! Выходит, стоит раз с тропы сойти — и все, уже не найдешь? Нет, конечно, человек с даром разберется. Если раньше в лесу не замерзнет.

На всякий случай охотница заглянула в карту Эдану через плечо: очень уж задумчиво тот ее изучал. Заглянула — и поежилась. Широченная (семеро рядом пройдут!) тропа была прорисована до каждой ямки, каждого изгиба, а вот местность вокруг — почти сплошное белое пятно. Лишь у самого побережья есть на что глянуть. М-да… Похоже, немного нашлось смельчаков, вылезших из-за камешков! Лая уставилась на валун уже с откровенной неприязнью.

Мастер, заметив ее интерес к камням, тоже присмотрелся, но только хмыкнул: надоело, видать, удивляться ахарским чудесам. Да и времени на это не было.

— Сильно устала? — с сомнением окинул он взглядом сначала ее, а потом теряющуюся среди древесных стволов тропу.

— Не так сильно, чтоб не отползти от этой дыры поскорее и подальше. Есть хочется, но пожевать и на ходу можно.

Она отыскала среди запасов два куска вяленого, высушенного до несгрызаемости мяса, один протянула Эдану, другой торопливо сунула за щеку. Затем извлекла мешочек с остатками сухарей, вытащила себе парочку, остальное сунула юноше. Тот заглянул в мешочек, укоризненно качнул головой, вручил Лае еще две штуки, поделив тем самым их скудный запас ровно пополам.

— Ты больше, тебе и больше надо, — протестующе буркнула охотница, но как-то вяло: настаивать не хотелось.

Она привязала к ногам снегоступы, закинула за плечи мешок и, на ходу запивая мясо с сухарями холодным травяным отваром, зашагала к лесу. Эдан двинулся следом.

Местность была холмистой, тропа то поднималась, то ныряла вниз, но снег держал хорошо — и то радость. Брести по пояс в сугробах Лае совсем не хотелось.

После полудня они выбрели на заснеженную полянку. Здесь обнаружилась ахарская стоянка — треугольная хижина, слепленная из кое-как приставленных друг к другу бревен, с ямой для костра у входа. Стен у хижины было всего две, зато сзади ее подпирал массивный древесный ствол, рядом с которым намело огромный, почти вровень с верхушкой хилого строения сугроб — так что внутри теперь стало почти уютно.

Эдан забросил в хижину свой мешок, задумчиво осмотрелся вокруг, отмечая хилые елочки с подчистую обломанными нижними ветвями, со вздохом подивился чужой глупости, вытащил длинную веревку, обмотал ее вокруг своего пояса одним концом, Лаю повязал другим и молча шагнул за огороженный черными камнями полукруг. Девушке оставалось только наблюдать, как он скрывается в чаще.

Вернулся мастер довольно быстро: сгрузил большую охапку веток и протянул Лае две заячьих тушки.

— В следующий раз я на охоту пойду! — тут же загорелась она.

— Еще чего! — возмутился юноша. — Здесь тебе не имперские леса! Вон смотри!

Лая обернулась, проследив за его рукой: по ту сторону полянки, за чертой камней беспокойно кружил здоровенный зимний барс.

— Ух ты! Красавец!

Хищник явно их чуял, но вряд ли видел и на тропу ступить боялся.

— А если нападет? — забеспокоилась охотница.

— Зверь не пойдет против инстинктов, а эти ахарские камушки, кроме того что взгляд от тропы отводят, еще и страх внушают…

Барс, недовольно рыкнув напоследок, нырнул в чащу.