Чтение онлайн

Остальных слов, витиевато сложенных каким-то чересчур ученым ее соплеменником, Лая не помнила. Сама легенда, переложенная в песню, повествовала о том, как, спустившись однажды в долину, своенравный горный бог Ихлай увидел молодую женщину из племени ахаров, влюбился в нее и, как водится у богов, в ту же ночь, обратившись прекрасным юношей, соблазнил несчастную да и увел из родного племени и от ее законного мужа — в придачу. Вместе с возлюбленной прожил он всю зиму, когда же пришло весеннее время, не захотел возвратиться бог в горы, как было ему положено: остался в долине, и снег да холод остались вместе с ним. Время шло, весна не приходила, животные и люди страдали от голода и морозов. Каждый день молили ахары снежное божество уйти, но глух был Ихлай к их мольбам. Тогда воины племени отыскали убежище, где жил бог со своей женщиной, пришли туда тайно и убили ее. Она же, умирая, приняла вечное проклятие, послав свою душу вслед за любимым, тем самым смирив его гнев и укрыв родное племя от возмездия. С тех пор, говорят, в сильные снегопады слышится шепот — это Ихлай говорит с душой своей возлюбленной. А еще, какой бы яростной ни была зимняя непогода, жилища ахаров всегда остаются целыми…

Лае никогда не нравилась эта история — было в ней что-то неправильное, безысходное. Но сейчас песня вдруг вызвала на лице ее лукавую усмешку.

— Эдан! — негромко окликнула она. — А сними-ка свой капюшон! И волосы распусти…

Юноша недоуменно перевел взгляд с ее лица на лениво кружащие сверху крупные хлопья, похоже, не слишком радуясь необходимости оказаться под мокрым снегом с непокрытой головой, но просьбу Лаи все же выполнил: очень уж озорной и хитрый был у нее вид.

Тропинка вывернула на широкую проплешину и нырнула между двумя скалистыми утесами, за которыми глазам открывалась небольшая, уютная долинка, окруженная со всех сторон неприступными склонами. Единственный спуск туда, словно по волшебству, отгородило невидимой стеной — Лая заметила, как удивленно поползли вверх брови Эдана, издали ощутившего эту преграду, как сосредоточился его взгляд, напрягся каждый мускул лица в попытке уловить, нащупать частую сеточку сложных амулетов, скрывающих вход в долину…

А затем она увидела лица своих провожатых — пораженные, исполненные почти суеверного изумления. И смотрели они не вниз — на привычную их глазу долину. Смотрели они назад — на появившегося из-за утесов в ореоле летящих снежинок прекрасного синеглазого юношу в сине-серебряном плаще, с разметавшимися светлыми, почти белыми в мглистом зимнем свете волосами, гордо восседающего на великолепном серебристом коне. Лая знала, ЧТО ИМЕННО они увидели, и знала, что люди внизу видят то же самое. Широкая торжествующая улыбка расплылась на ее лице.

тихонько пропела их застывшим лицам девушка.

Когда же лопнула тоненькая маскировочная сеточка, вырисовывая ниточки дыма, темные шатры, снующих людей и лениво разлегшихся животных в совершенно девственной еще мгновение назад долине, а проход все-таки открылся, Лая не удивилась, лишь воскликнула с радостным облегчением:

— Добро пожаловать в зимнее стойбище ахаров, Эдан! В мое родное племя!

Первое, что помнили о себе ахары, — как земля разрывалась на куски и била в небо фонтанами по воле обезумевших богов, повинуясь одному лишь их взгляду. Было это еще до нынешней Тысячелетней Империи, еще до Десяти Древних Королевств, еще до того, как появились первые проклятые с пустой душой, и, одевшись в черное, пошли по земле во славу Первого Бога. Было это слишком давно и называлось «погибелью мира».

Из ужаса того и крови вышли ахары, ведомые первыми своими Хранительницами, чтобы на века скрыться от остальных людей, сотворить свой мирок подальше от бед и потрясений большой цивилизации. С тех пор не одно прошло тысячелетие, и сотни легенд составили их историю.

Была там и старая легенда об Ихлае, переложенная в песню каким-то неизвестным их соплеменником, были и совсем недавние — о Леоре, Потерянной Дочери, что нашлась спустя много лет, о ее поразительном даре и странной, невидимой даже для Иши, судьбе. И вот сегодня лицезрели ахары в изумлении и трепете, как непокорная, беспечная Леора творила о себе еще одну историю, ведя за собою со смехом прямо к зимним их шатрам своенравного горного бога…

И пусть спутник ее оказался вовсе никаким не божеством, а всего лишь странным пришельцем, а конь его — просто конем, а не священным небесным зверем, чудесный образ за краткие мгновения глубоко проник в суеверные их души, укоренился там и разросся дюжиной небылиц да сказок. День-два — и запоют о дерзкой этой выходке у костра, зашепчут таинственно в ночной тьме настороженным детским ушкам. Сама же Лая первой и зашепчет, сама о себе баек наплетет…

Таким мыслям усмехалась Шана, тридцатишестилетняя красавица, глядя, как подходит в окружении веселой детворы беспокойная ее младшая сестричка, лукаво посверкивая такими же, как у нее самой, зелеными глазищами то на удивительного своего друга, то на всполошенных их появлением соплеменников.

— Мама, мама! — задергали Шану малолетние ее сынишки. — А правда, что Леора Ихлая привела?

— Конечно, правда! — послышался над их головами веселый Лаин голосок. — Не пяльтесь на него, а то заморозит!

Малыши с визгом укрылись в шатре, а Шана скорчила выразительную гримасу неодобрения.

— И что это, Лая, за Ихлай такой? — чеканя слова по обычаю имперского жителя, подал голос ее спутник.

— Да так, одно божество местное, — постаралась скрыть хитрющую улыбку девушка. Говорила она то по-ахарски тягуче, то снова быстро и отрывисто, видно, не решив еще, под кого подстроиться: под друга своего или соплеменников. Оттого слушать ее было еще забавнее.

— Ты это нарочно устроила, — не спросил, но констатировал юноша, насмешливо выгибая тонкую бровь.

— А то как же! — самодовольно подтвердила Лая. — От любопытства соплеменнички даже страх позабыли, вот и пустили нас. А тут уж авось не выгонят: законы гостеприимства и прочая вежливость… Правду я говорю, Шана? — соизволила наконец и ее заметить маленькая негодница.

— И тебе, сестричка, здравствуй! — осуждающе покачала головой женщина. — Как живешь? Давно не виделись.

— Живу еще, хвала богам! — ничуть не смутилась указанием на свою невежливость Лая. — Знакомься, милый! Это сестренка моя старшая — Шана. Шана, это — Эдан.

Недаром это имя произнесла она эдак, со значением: Шана, и прежде с чужака любопытных глаз не спускающая, теперь уж совсем вытаращилась.

— Нашла все-таки! — выдохнула в изумлении. — А я уж собиралась к Ише идти, травку тебе просить какую — для забвения. Совсем ведь, думала, изведешься!

— Это еще кто кого нашел, — проговорила девушка вполголоса, другу своему улыбнувшись так ласково да восторженно, что сразу Шане все про них понятно стало.

«Ну и хвала богам!» — тихонько обрадовалась женщина.