Чтение онлайн

Еще пара шагов – Битали обнажил бемгиши, отступил влево за молодую, но достаточно густую елочку и затаил дыхание. Пара минут – хвоя слабо хрустнула под ногами преследователя. Шаг, еще, ближе… Совсем рядом!

Кро, не выглядывая, рубанул широким взмахом на уровне горла. Клинок врезался во что-то упругое – и противник тут же исчез, уносясь под далекую кровлю северного корпуса. Слух и нюх далекого зверя подтвердили: исчез, – и юноша ответил мысленной благодарностью. С каждым его шагом чувственная связь со зверем ослабевала, но все равно, теперь он знал: здесь, в дикой чаще, у него остался друг. Готовый помочь – но в трудный миг нуждающийся в помощи от него.

– Успехов, приятель, – прошептал он. – Не беспокойся, через час в лесу снова станет тихо и спокойно.

Он крался на север, надеясь выйти к дороге и вдоль нее пробраться к относительно безопасным воротам. Обогнул травяную кочку, услышал под ней приглушенное сопение, остановился. Сопение оборвалось – но и кочка просела немного вниз. Битали вскинул оружие – кочка подпрыгнула и кинулась бежать, громко вопя:

– Это Кро, Кро! Здесь Битали Кро! Берегись, тут Битали Кро!

Юноша, поддавшись охотничьему инстинкту, пробежал несколько шагов вслед, но быстро остановился. Он же не голодный волк, чтобы убивать всех подряд! Свои пять баллов в аттестат он получил, и пусть остальные носятся, как зайцы, сколько захотят. Ему лучше подумать о собственной шкуре.

Кро развернулся, двинулся в противоположном направлении, но минутой позже опять остановился. Ему показалось, что крик неведомого трусишки захлебнулся от боли или страха. Захлебнулся – но не исчез. Значит, мальчишку не убили – с ним развлекались. А Битали такое отношение к людям очень не нравилось. Он покачал головой и стал как можно бесшумнее красться через кустарник, на полсотни шагов левее предыдущего пути.

Вскоре он увидел то, о чем еще раньше успел догадаться: на полянке, рядом с растрепанной травяной кочкой, лежал на спине Ронни Завьялов, а рядом ходили кругами довольные развлечением прихвостни Дожара, время от времени угрожающе взмахивающие дубинками, а иногда и опускающие их то на живот, то на ноги жертве. Сам юный граф в экзекуции участия не принимал. Он стоял в паре шагов дальше и вяло допытывался:

– Куда побежал этот жалкий гусар? Где ты видел полукровку Кро?

Завьялов махал в сторону тропы, но Дожару ответы не нравились:

– Ты думаешь, по такому знаку кого-то можно выследить? Говори раздельно и подробно: откуда выскочил, куда скрылся, как выглядел. Прятался, нет? Он хоть как-то себя маскировал или шел открыто?

Граф не торопился. Время урока катилось к концу, выследить любимую жертву он явно не успевал. Вот и коротал минуты за баловством. Тем более что Ронни от страха не мог связать двух слов, чем давал только новые поводы для пинков и вопросов.

– Плюс пятнадцать. – Битали ощутил нездоровый азарт. – Мышки наконец смогли выследить котенка.

Он сделал несколько тихих шагов, а потом резко рванулся вперед.

Все четверо повернули головы на шум, но в первое мгновение отреагировать никто не успел. Вполне достаточно, чтобы резануть Карла Уловера египетским ножом поперек спины, перепрыгнуть Завьялова и обрушиться на Лайтена. Тот, правда, уже начал пятиться, вскинул дубину, приняв на нее первый удар. Обернулся на господина. Ронни вскочил, торопясь унести ноги. Еще один миг, определяющий судьбу: Дожар мог успеть либо помочь слуге, либо заколоть беглеца. Он выбрал второе – и Битали получил шанс, отпрянув, уколоть противника в лицо. Лайтен закрылся – но второй бемгиш тут же коснулся его беззащитного живота. На полянке осталось только двое.

– Привет, гусар! – рассмеялся граф. – Оказывается, тебя можно не только выследить, но и приманить? Я это запомню.

– Ты хочешь приманивать свою смерть, хвастун?

– А это мы сейчас узнаем. Здесь нет вторых попыток. Поединок до первой крови…

С этими словами они и очутились в зале гендерных искусств.

– Опустите оружие! – решительно приказал сэр Ричард Уоллес. – Урок окончен. Плюс двадцать мсье Дожару, плюс пятнадцать мсье Кро. Остальным минус пять. Еще немного, господа, и ваши аттестаты станут пустыми, как казна французского короля! И это хорошо, поскольку трусы и недотепы не нужны ни в одной семье. Урок окончен, юноши, до завтра.

– Если мне кого и хочется убить, то только самого «сэра», – прошипел на ухо соседу недоморф. – Увидимся за ужином, пошел резать свистульки.

Ответа Надодух дожидаться не стал.

– А я тогда займусь уроками, – сказал ему в спину Битали.

На выполнение самостоятельных работ у юноши с каждым днем оставалось все меньше и меньше времени.

Свистки Анита Горамник принесла на обед во влажном матерчатом мешочке.

– Извините, высохнуть не успели. – Она развязала узел и растянула горловину. – Разбирайте.

Мальчишки споро переложили в карманы простенькие свистульки, и только Ларак недовольно буркнул:

– Грубо сляпано. Деревенская поделка.

– А в лоб? – моментально отреагировал недоморф.

– А это зелье, – поставила на стол бутылочку отличница. – Подставляйте стаканы.

Обитатели башни дружно выпили компот, освобождая емкости. Затем проглотили отмеренной каждому по трети стакана холодной, чуть горьковатой воды.

– Все, – развела она руками. – Вы заколдованы. Как ощущение?

– Пока не знаю… – пожал плечами Цивик, достал свисток и хорошенько в него дунул. Все сидящие за столом моментально заткнули уши – в то время, как в остальной столовой никто ничего не заметил. – Кажется, работает.

– Тогда удачи, мальчики. Вечером у Битали третий корсовинг. Собирайтесь пораньше, а то опять до полуночи обряд затянется. До вечера.

Отличница, наскоро перекусив, убежала, а когда юноши тоже поднялись из-за стола, Генриетта потянула к себе Кро за рукав, тихо спросила на ухо:

– Чего она вам подлила?

– Да так, зелье… – не стал вдаваться в подробности Битали.

– Да ты что, с ума сошел?! – отпустив рукав, зашипела девушка. – А если это зелье было приворотное? Или другая отрава? На минуту отвернуться нельзя, всякую гадость в рот тащите! Из чужих рук вообще нельзя никаких угощений брать. Ты меня понимаешь? Никогда!

Похоже, Вантенуа начисто успела забыть и про то, что обиделась, и про то, что больше с ним не разговаривает и что теперь она живет сама по себе.