Чтение онлайн

– Они были друзьями. Вместе унижали младшеклассников, распускали слухи, избивали людей.

– В твоём представлении Самитьер был исчадием ада.

– Самитьер был одним из самых плохих людей, которых я знала.

– И чем же он тебя так обидел?

– Ничем. Я просто знаю, – соврала я.

Тони понял, что я о чём-то умалчиваю, но не стал спрашивать снова. Мне это нравилось. Он умел вовремя остановиться.

Издали я заметила, как Грейс надевает кожанку, она прошла ко мне, чтобы попрощаться.

– Уже уходишь? – спросила я.

– Я сильно разволновалась, мне нужно срочно принять таблетки.

– Ладно, пока, – обняла я её. Тони тоже попрощался.

Врач, который лечит Грейс, выписывает ей кучу таблеток. У неё есть специальная коробочка с таблетками, подавляющими злость, волнение, депрессию, стресс и даже приступы радости. На самом деле она полностью здорова и сильна, я общаюсь с ней почти каждый день, и она взаправду выглядит лучше любого человека с самой уравновешенной психикой. Я всегда считала, что она зазря ходит к психологу, от которого ей никакого толка никогда не будет, потому что она полностью здорова.

Я ещё немного посидела с Тони. Нам было не о чём разговаривать, поэтому мы просто сидели рядом и молчали. В целом, мне было неловко. Особенно, когда Майк Аверс смотрел на меня ревнивым взглядом.

– Поднимусь к Эрике, – сказала я, чтобы покинуть диван.

– Хорошо, я посижу ещё немного, пока не буду уверен, что тут всё хорошо.

Я направилась к лестнице, но позади меня окликнул Тони. Он догнал меня, когда я уже была на второй ступени.

– Ты забыла телефон.

– Да, точно, спасибо, – улыбнулась я, продолжая подниматься на этаж, где было пусто. Я дошла до последней одиннадцатой лестнице, посмотрела прямо по коридору и издала, наверное, самый громкий визг в своей жизни.

На полу, под собственнонарисованным знаком убийцы, окровавленный Метьюз Дженсен слегка трясся, разбрызгивая кровью белый палас. Только когда приехала полиция, мы нашли у него в руке лист бумаги с напечатанными на принтере словами «Знаком убийцы может пользоваться только сам убийца».

Где-то был он, ходил совсем рядом, мог видеть каждого в лицо, мог выбрать совершенно любого, он мог выбрать меня. До конца я не могла поверить, что что-то крутилось внутри этого дома, пока я играла в молчанку с Тони. Кто был подавлен больше всех, так это Эрика, ведь это по её паркету ходил убийца, это у неё на стене Метьюз собственноручно нарисовал себе приговор, это она хозяйка дома и она хозяйка вечеринки. В два часа ночи они с Бэном ещё боялись вернуться в родные стены. Я вместе с ними сидела в отделении полиции. Моя мама примчалась первее меня и, только завидев меня издали, бросилась к нам с объятиями. Она обняла и Эрику с Бэном, которые не в силах были ответить ей чем-либо, Бэн лишь улыбкой кивнул ей, а Эрика смотрела в пустоту, кто знает, что крутились у неё на уме, но будь я ею, я бы ещё недели две не ложилась бы спать. Рэй отправил ей десять сообщений, но она даже на них не ответила, со мной она тем более не обронилась ни словом. Нас посадили в кабинет шерифа, но мы сидели не как дочь и её подруга, а как свидетели. Бэн дожидался нас в коридоре с моей мамой, которая всячески пыталась успокоить его и дозвониться до родителей Эрики, которые сейчас, видимо, находились где-то за городом.

– Эрика, – как можно нежнее сказал мой отец. – Надеюсь, тебя успокоит новость о том, что Метьюз не умер.

– Что? – она подняла голову.

– Что? – повторила я.

– Убийца нанёс удар ножом в живот таким образом, что лезвие прошло мимо важных органов. Только что звонили из больницы, его состояние стабилизировалось, но он по-прежнему не приходит в себя.

– Это же классно, – улыбнулась я.

Эрика самой наисчастливейшей улыбкой озарила весь кабинет.

– Это здорово, – сказал Тони, который играл сразу две роли: следователя и свидетеля. – Мы имеем в руках козырь. Когда Метьюз очнётся, он даст нам важнейшую информацию, которой раньше у нас не было.

– Теперь осталось только дождаться его полного выздоровления, – добавил отец. – А там уже дело пойдёт на лад. А к тебе, Эрика, у меня просьба, не могла бы ты составить список всех, кто был на вечеринке.

Она молча кивнула, пододвигая к себе листочек с ручкой. Эрика не любит больших и шумных вечеринок, поэтому всегда приглашает минимум народа, так что её список не обещал быть огромным. Правда, она не учла того, что многие хотели бы посетить её вечеринку, пусть даже и без приглашения. В этот день в её доме было намного больше неприглашённых гостей, чем ей хотелось бы.

– Посторонние люди не заходили в дом? – спросил мой отец.

– Без приглашения пришёл я, – ответил Тони.

– Значит проникнуть мог кто угодно? – спросил отец.

– Да, – кивнула я. – Было много тех, кого не звали.

– Я напишу только тех, кого звала, – сказала Эр. – И тех, кого видела у себя в доме.

– А пока что небольшая группа осмотрит местность, вероятно, должны найтись какие-нибудь зацепки.

Мы немного помолчали, смотря все на то, как Эрика быстро выводит ручкой на листке бумаги имена учеников школы Хистер Хай.

– Откуда убийца узнал, что Метьюз использовал его знак? – начал мой папа. – Вероятней всего, он был на этой вечеринке и всё видел.

– Или же увидел фотографию, которую Юз запостил в инстаграм, – воспротивилась я.

– Белла, позволь, мы будем разбираться сами, – строго посмотрел на меня папа. – Так что там насчёт твоего инстаграма?

– Метьюз запостил фотографию своего розыгрыша. У него больше тысячи подписчиков, почти вся школа, много людей из города подписаны на него. У него открытый аккаунт, зайти к нему мог кто угодно. Так что.., – я помолчала.

– Да, – кивнул папа. – Было несложно узнать о знаке. Сегодня ты молодец.

Я улыбнулась. Впервые отец похвалил меня в деле, в котором он был профи. Обычно, когда я пыталась строить свои догадки, он приводил качественные аргументы, чтобы доказать, что я абсолютно не права.

– Метьюз должен очнуться на неделе, – сказал отец. – Убийца в этом деле оплошал.

– Да, – согласился Тони. – Надо же было вставить лезвие так, чтобы не задеть ни единого органа.

– Такое бывает крайне редко.

– Здесь он, конечно, сильно лоханулся.

– Если, конечно, он не хотел оставить Метьюза живым.

Слова отца прозвучали громко и ясно, я сама подумывала над этим, Юз, в отличие от других жертв, сильно выделялся.

– Но зачем ему это делать? – удивился Тони.

– Пока что было три убийства, и каждой своей жертве маньяк нанёс ранение ножом в сердце, а Метьюз исключение: лезвие было воткнуто ему в живот, да ещё с такой аккуратностью, будто бы специально его хотели оставить живым.