Чтение онлайн

— Сейф оказался пуст! Ни золота, ни драгоценностей — ничего!

Дадалион окинул слушателей торжествующим взглядом.

— Вот это я и называю: оставить последнее слово за собой! Капитал Гаргуда так и не нашли, — он обмакнул перо в чернила, приписал к завещанию еще пару строк и сменил тему разговора. — Кстати, Дарин, ты уже обдумал свои предсмертные слова? Раз уж ты собираешься придержать амулетик у себя… так?

— Ну, так…

— Значит, пора всерьез заняться обдумыванием предсмертных слов, — озабоченно сдвинул брови Дадалион. — Не откладывай, это очень важно. Может понадобиться в любой момент!

Он задумчиво покусал перо.

— Мне кажется, что, умирая, ты должен произнести твердо и четко: «Покупайте чернила и пергамент только в лавке Дадалиона! А еще там есть прекрасные подержанные магические товары за полцены»! А, как тебе? Кстати, слово «подержанные» можешь и опустить. К чему такие подробности?

— Отлично, — мрачно сказал Дарин.

— А меняльная лавочка? — горячо возразил Тохта. — Мне кажется, гораздо лучше, если он, умирая, скажет про меняльную лавочку!

— Протестую! — прогудел из-под потолка Фендуляр. — Лучше о соседях пусть перед смертью скажет! Например: «Истребление соседей — святой долг каждого благородного человека»! Мои соседишки….

— Погоди ты со своими соседишками, — отмахнулся Дадалион.

— Почему? — искренне удивился Фендуляр.

Он плавно спланировал из-под потолка и завис прямо перед Дарином.

— Послушай, друг! — прочувствованно сказал призрак. — Я рад, что ты все еще жив! Радуюсь, ликую, можно сказать! Ведь это невероятно: у тебя такой опасный амулетишко, а ты умудрился прожить с ним целую ночь! Изумлен, прямо скажу, поражен до глубины души!

Дарин машинально нащупал под рубашкой амулет.

— Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя придурковатый юмор? — недовольно осведомился он у Фендуляра. — Ведешь себя, как дурак!

Призрак нисколько не обиделся.

— Дружище, вчера вечером, когда ты решил оставить у себя амулет, ты вел себя ничуть не лучше. Ты был просто королем дураков!

— Это еще почему?

— Да потому, что любой здравомыслящий человечишко не стал бы рыться в книгах, выясняя, что за штука попала ему в руки. Он бы просто отдал амулетишко — и дело с концом!

— Любой здравомысляший человек ухватился бы за такой шанс, — огрызнулся Дарин. — Это моя единственная возможность вернуться домой!

Фендуляр описал круг по комнате и вернулся к столу.

— Поверь, мертвым совершенно все равно где находиться, в этом мире или в том. Взгляни на меня. Я…

— Знаешь, Фендуляр… — едва сдерживаясь, начал Дарин, но призрак перебил его.

— Придумал! Придумал! — он сделал еще пару кругов по комнате. — Отлично может получиться! Дарин, если первым за амулетом явится Риох, то до того, как он тебя прикончит, попытайся с ним поторговаться. Поговорить! Пусть дракон разрешит твоему духу остаться на этой половине жизни. Ну, мы вчера с тобой говорили об этом, помнишь? И ты обещал подумать. Так как?

Тохта вытаращил глаза.

— Поговорить?! С др… с Риохом?! Фендуляр, да ты спятил!

— Ну, что «спятил», — недовольно сказал тот, опускаясь в кресло. — Подумал просто, что Риох так изумится тому, что услышит, что может и разрешит. У драконов вообще странное чувство юмора!

Дарин понял, что пора брать дело в свои руки.

— Все, — решительно объявил он. — Можете сколько угодно чесать языки, а я иду завтракать. Иду на кухню, ясно? А вы…

— Стой! — приказал Дадалион.

Парень остановился.

Дадалион вытянул руку и величественным жестом указал на порог.

— Вот с этим что прикажешь делать?

Дарин взглянул, куда указал Дадалион и скривился, как от зубной боли. На коврике под дверью мирно почивал раб Басиянда, подаренный накануне купцом Меркателем.

Прибыв вчера поздно вечером в дом с синими ставнями, Басиянда освоился на удивление быстро: перезнакомился со всеми его обитателями, слопал на ужин огромную краюху хлеба с сыром, запил крынкой молока — и при этом не переставал рассуждать о том, как сказочно повезло Дарину с рабом. Уминая хлеб, Басиянда пространно описывал свои достоинства, которых у дареного раба оказалось не счесть, и угомонился только тогда, когда разъяренный рабовладелец пообещал его придушить.

— Нам всем надо что-то решить, подумать, — озабоченно проговорил Дадалион. — Куда его девать? Почему он не хочет стать свободным человеком?

Дарин покосился на Басиянду.

— Он профессиональный раб, что ты хочешь? И как все профессионалы не желает терять квалификацию. Я его вчера полдня уламывал, золотые горы сулил… говорил, что в Лутаке он всегда сможет заработать себе на кусок хлеба. Не тут-то было — не соглашается — и все! И вот, как видишь, явился! Интересно, как он дом отыскал?

Басиянда зашевелился, потянулся, громко зевнул и открыл глаза.

— Приветствую, почтительно приветствую всех собравшихся! — Он уселся на коврике, скрестив ноги, и обеими руками пригладил волосы. — А тебя, мой хозяин, я приветствую гораздо более почтительно, чем всех остальных! И прямо сейчас, подкрепившись, как следует, я готов служить тебе не на жизнь, а на смерть.

— Вот! — вскричал Дарин, тыча пальцем в его сторону. — Вот видите! Опять! Он снова за свое! Басиянда, пойми, наконец, в Лутаке нет рабов!

— Уже есть, — непреклонно ответил тот. — Вот посмотришь, господин, как замечательно я буду служить тебе! А со временем, и другие граждане Лутаки поймут, что они сильно заблуждались и тоже приобретут себе отличных рабов. Конечно, до меня им будет ой как далеко! — Басиянда скромно опустил глаза.

Дадалион задумчиво пожевал губами.

— Кажется, я начинаю понимать, почему купец так стремился всучить тебе его, — многозначительно проговорил он. — Очень коварно с его стороны. Чем ты так насолил Меркателю, Дарин?