Тёмный день
Шрифт:
— Потолкуем, — совершенно безосновательно пообещал Дарин и оглянулся по сторонам: — Давай-ка в сторону отойдем, — предложил он. — За склад. Тут нас никто не увидит. Барклюня, тащи его сюда!
Секретарь подтолкнул упиравшегося стражника в спину.
— Господин Барклюня, я — человек маленький! — отчаянно забормотал стражник. — Первый год, как в Морскую тюрьму на службу поступил. Стараюсь, хоть у кого спросите! Вчера, во время происшествия, все, как положено, делал. У господина Мунгара на хорошем счету!
Вспомнив имя старшего тюремщика, стражник прикусил язык и умолк. Откровенно говоря, Дарин понимал его очень хорошо: имея такое начальство, он бы тоже молчал, как рыба.
— Ну-ка, расскажи, что было? — приступил к допросу Барклюня. — Говори, говори! То-то мне показалось, что как про этого самого Кехелуса речь зашла, Мунгарм темнить начал?
— Ничего я не зна…
— Не зна?!
И тут Барклюня доказал, что пять лет в секретарях у снежного великана не прошли для него даром и кое-чему научили. Голубенькие глазки его сверкнули, и он вцепился в несчастного стражника, как голодный кобольд в крысу.
— Послушай, любезный, — сказал он железным голосом, которого до сих пор Дарин у своего тихого приятеля не слышал. — Или ты мне рассказываешь все, как есть или прямо сейчас я тебя к господину Ирсу отправлю. И уж он, как главный дознаватель Морского квартала, сам с тобою побеседует.
Молодой стражник побледнел.
— Главный дознава…
— А, слыхал о нем, — продолжал неумолимый Барклюня. — Его все знают!
Стражник вздохнул.
— Да тут и говорить-то нечего…
Рассказ молодого стражника Дарин и Барклюня выслушали молча и только изумленно переглядывались.
— Вопиющее нарушение закона! — торжествующе воскликнул Барклюня: его очень радовала мысль о том, что уж сейчас старшему тюремщику не миновать больших неприятностей. — Сегодня же доложу господину Гораму!
— То есть, этот… как его? Кехелус просто оказался не в том месте и не в то время? Никто не видел, что убил торговца именно он? И его замели только потому, что он случайно в потасовку затесался? — недоверчиво спросил Дарин.
Стражник мотнул головой.
— Кто убил, уж известно… а этому вашему Кехелусу, — он осторожно ощупал синяк на скуле. — Надо было не морды стражникам бить, а объяснить, что к чему. Его б и отпустили, после выяснения. А он буянить начал! Кричал, чтоб не смели его касаться, видать умом повредился, — стражник покачал головой. — А потом и драться начал. Тут уж стража за него всерьез взялась! А потом он, на свою беду нос племяннику Мунгара сломал. Тот и велел его к дяде в Морскую тюрьму доставить. А в тюрьме он просто взбесился! Тогда господин Мунгар и велел его в кандалы заковать, в отдельную камеру посадить и собственноручно имя в список внес, чтоб с утра на рудники отправить. Проучить хотел…
Дарин покачал головой.
— Слыхал, Барклюня? Стало быть, этот Кехелус — вовсе не убийца? А в рудники его — только за то, что он подрался с племянником Мунгара?
— Все рассказал? — грозно спросил Барклюня. — Ну, доложу господину Гораму о таком самоуправстве, попляшете вы у него! Без суда стряпчих человека на рудники отправили! Самоуправство! А самоуправства господин Горам очень не любят!
— Да я… — пробормотал несчастный стражник, багровея.
— Сегодня же вечером, — снова пообещал Барклюза, — Поговорю с господином Горамом лично! Пусть распоряжение подпишут, чтоб освободить невиновного.
— Не успеете, — пробурчал стражник.
— Как не успеем?! — встрепенулся Дарин. — Разве отплытие не завтра в полдень? Во время Ярмарки ни один корабль из бухты не выйдет!
— С прошлого месяца на рудники арестантов дозволено возить и во время Ярмарки. Корабль вот-вот с якоря снимется, — стражник тяжело вздохнул. — Ох, не жить мне теперь…
— Приказ за номеров три-дробь-пять! — хлопнул себя по лбу Барклюня. — Точно! Как корабль называется? — быстро спросил Барклюня.
— «Весенний цветок».
Секретарь подскочил.
— Скорей в Управление! Я распоряжение возьму и печать на него поставлю, а документ завтра задним числом оформлю!
И они бросились бежать.
Дарин несся со всех ног, так, что только ветер у ушах свистел, но щуплый Барклюня не отставал.
— Печать, — пытался выговорить он на всем ходу. — Печать в кабинете у меня! А завтра полный документ напишу!
— А не нагорит тебе от Горама? — выкрикнул Дарин, перепрыгивая через кучи водорослей, выброшенных на берег приливом. — Не нагорит за самоуправство?
— Это не само… мы ж невинного человека от рудников спасаем! — секретарь поскользнулся и чуть не растянулся. — А господин Горам любит, что бы все… чтобы все по справедливости! Человека без суда стряпчих на рудники отправить! Уже сейчас Мунгарм не отвертится! Отвечать ему придется!
Дарин почувствовал, как в боку у него закололо так, что не вздохнуть. Он на мгновение остановился, отдышался и бросился дальше.
Они промчались мимо кораблей в бухте, мимо перевернутых рыбацких лодок на берегу… до ворот Управления было уже рукой подать, как вдруг раздался чей-то громкий звучный голос:
— Эй, эй!
Дарин затормозил, озираясь. Кричала его знакомая русалка, носовая фигура корабля «Любимица морей».
— Приветствую, — еле выговорил он, превозмогая боль в боку. — Желаю… уф…
— Ты узнал? — нетерпеливо спросила она. — Узнал?
— Что узнал? А! — спохватился Дарин. — Когда «Морской тритон» а Лутаку приходит? Блин! Забыл!
Русалка сердито сдвинула брови, Дарин заторопился.
— Да это не беда! Вот, смотри, кто со мной! Это секретарь Морского Управления, Барклюня! Он тебе и скажет. Барклюня, капитанские сводки помнишь? Когда в Лутаку «Морской Тритон» придет?
— Через четыре дня, — откликнулся запыхавшийся секретарь.
Русалка расцвела улыбкой.
— Так скоро! — она порывисто вздохнула. — Жду, не дождусь! Помню, мы…
Дарин понял, что разговор будет долгим.
— Извини, — быстро сказал он. — Мы с Барклюней спешим страшно!
Русалка умолкла и сложила руки на груди.
— Куда это вы торопитесь? — недовольно спросила она.
— Доброе дело делаем, — объявил Дарин. — Как тимуровцы, ага. Человека из тюрьмы освобождаем!
— Что за человек?