Чтение онлайн

Двое клерков без устали строчили документы на оплату — отправка срочных телеграмм, завтраки и обеды из кухмистерской, винные и кофейные порции, свертки хлопковой ваты, папиросы…

— Позвольте, кому папиросы?

— А эта девица без фамилии курит не переставая.

— Хорошо, а вата?

Клерк сделал гримасу:

— Извиняюсь за подробность, гере — дамские дела.

— У всех разом?

— От волнения-с!

— Отчитаетесь пустыми бутылками и упаковками. — Второй постучал пальцем по бумагам. — Позаботьтесь, чтобы у вас все сходилось. Где счета от мясника?.. Семь фунтов говяжьей вырезки, Дева Небесная! Сказано ведь — животине покупать обрезь, поребрину и наборы для студня. Вы что ее, на выставку откармливаете?

Служащие извивались и разводили руками. Дьяволица-златовласка, еле владея имперским языком, умела убеждать без слов и добиваться больших льгот.

— У нас не зверинец. Хотите, чтобы тварь была довольна — покупайте на свои.

— От штабс-генерала Купола являлся поручик, скандалил и требовал встречи с девицами.

— Вот как? девочек ему подай… Батальонных дальше приемной не пускать и быстро выпроваживать.

— Из Гагена по телеграмме прибыла Рутана Динц с братьями. Матушка Лары. Плачет, настаивает: «Допустите к дочке!»

— В сумасшедший дом она приехать не спешила, а тут — узнала, что чадо произвели в кадеты, — примчалась вихрем. Пусть ждет. А это что? от шорника… зачем второй ошейник? Разве первый уже порван?

— Это не для паты, а для Хайты. Она невольница, ей полагается ошейник. Так принято у дьяволов.

— За шестнадцать унций!..

— Из акульей кожи-с.

— Из собачьей хватило бы. Вы сами будете отчитываться в казначействе — мол, дамское украшение по высшему разряду. Хватит этих капризов! Объясните ей — рабство в империи давно отменено. А то завтра поводок попросит. Модница выискалась…

Затем Второй велел позвать к себе Лариту Динц.

В доме «аспидных сюртуков» кареглазая девчонка успокоилась и отъелась. На лице перестали торчать скулы, появились какие-никакие щечки, движения стали мягкими, скорее девичьими, чем ребячьими. Второй распорядился кормить барышень — сколько съедят. Госбюджет выдержит три голодных рта, даже с винной порцией. Опять-таки сытые куда покладистей и разговорчивей.

— Ан Ларита, вас взяли на службу без согласия. Причем в жандармы. Вы можете просить об отставке и вернуться к родителям.

— Я б лучше осталась служить, гере статс-секретарь. Только вот жандармерия…

— Есть предложение — перейти в связистки. В медиумы, если точнее. Сто двадцать унций в месяц.

— Подходяще.

— Вы не достигли совершенных лет. Половину ваших денег будут получать родные.

— Конечно, — по-взрослому серьезно кивнула Лара. — В семье двое меньших, их надо учить, на ноги ставить.

— Поедете в пансион Гестель. Содержание, учеба — за казенный счет.

«Я как раз туда ехала, только звезда сбила с пути. Но я столько всего узнала! И столько пережила… Зато теперь у меня куча друзей».

— Вы должны будете работать для науки. В Гестеле это делают все.

— Я согласна… если с Бези и Хайтой обойдутся по-хорошему.

Встав из-за стола, Второй подошел к окну.

— Ан Ларита, вы не можете за них просить. Они из иного мира. Для них есть особые законы.

Но девчонка твердо заявила:

— Если им будет плохо, я служить не стану.

— Но поймите — они чужие, враждебные нам существа. Мы не знаем в точности, на что они способны. Особенно младшая. Чтобы защитить Мир, надо их изучать…

— А я клялась на Божьем Оке и непорочной дворянке, что буду помогать им. И другие, кто клялся, все будут за них. Вам нужны медиумы или нет?

— Что же, — резко обернулся Второй, — вы клялись и об этой свинье с глазами на заду?

— Хайта — ее кормилица. Если пату у нее отнимут, станут мучить, Хайта с горя может умереть. Или… вы их хотите зарезать? Вам все равно, что с ними будет?

Второй попытался пронять Лару угрожающим, давящим взглядом совиных очков и медленным зловещим голосом:

— Подумайте хорошенько, ан. Ваше будущее…

Да кто она такая, чтобы спорить со статс-секретарем?! Дочка кровельщика, из простонародья. Таких свистушек в стране миллионы, их долг — кланяться и повиноваться воле старших!

— Гере, — тихо ответила девчонка, не отводя глаз, — я отказала Его Высочеству, меня приговорили на расстрел. Думаете, я вас испугаюсь?

Побарабанив ногтями по краю стола, Второй сказал — уже без нажима:

— В первом этаже вас ожидают мать и дядюшки, они приехали сегодня. Идите, повидайтесь с ними.

— Да?! Можно? — Просиявшая Лара порывисто вскочила и, едва успел Второй кивнуть, как она выскочила из кабинета, только юбки порхнули, и дверь хлопнула.

Мама Рута! дядьки! они ее помнят, они сразу принеслись в столицу, лишь узнали, что она жива! Родные, любимые — о, как их не хватало!..

От радостного волнения Лара открылась эфирному ветру, и тот начал веять сквозь нее. Как дым по сквозняку, потекли через голову шепоты и волны чужих чувств — но разве станешь обращать на них внимание? Когда тебя охватит, все забудешь — и закрыть глаза, и сосчитать до ста, как учила Бези.

«Девочка узнала себе цену, — думал с раздражением Второй. — Как быть? Мы слишком зависим от медиа-связи… Сказать: „Вас много, другую возьмем“? Но в том-то и дело, что их мало, дьявольски мало…»

Чтобы отвлечься от досадных дум, Галарди взял с полки пару срочных дел и углубился в чтение.

Государь и вельможи не давали «аспидным сюртукам» передохнуть. Самое меньшее в неделю раз у подъезда тормозил парокат, или бил копытом горячий скакун, и очередной фельдъегерь с пакетом в сургучных печатях взбегал по лестнице: «Гере второй статс-секретарь, получите и распишитесь!» Или начинал стрекотать телеграфный аппарат, выбрасывая ленту с шифрограммой.