Чтение онлайн

— Себя?

Он поднял руку, на которой в зеркале тоже виднелись бородавки.

— Нет. Посмотри на меня.

Шарлотта подняла на него глаза.

— В зеркале, идиотка. Каким ты меня там видишь?

— Таким, каким всегда.

Он закатил глаза и презрительно рявкнул:

— Убирайся. От тебя никакого толку.

Она молча вышла. А гремлин с зеркала продолжал смотреть.

Может, это фильтр или спецэффект?

— Кто-то меня разыгрывает, — пробормотал он.

Это какой-то дурацкий трюк. Без сомнений.

Повернув своё искажённое, морщинистое лицо из стороны в сторону, он фыркнул, глядя на уродливое отражение.

— Ладно. Неважно.

Но в следующею секунду на стекле начали сами собой появляться слова:

ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ.

Какого черта?

— В чём покаяться?!

Ответа не последовало.

«Дурдом? Что за чертовщина?»

Зазвонил телефон. Взяв воду, он вернулся к столу, раздражённый происходящим.

— Да?

— Вам звонят по первой линии.

— Я занят. Прими сообщение.

— Говорят, это срочно.

— Не волнует.

Всегда одна и та же хрень с клиентами… Все считают себя важными. Будто он работает только на них. Для него они были просто папки в ящике. Он говорил то, что им нужно было слышать, чтобы получить аванс. А потом — пусть ждут. Работа есть работа.

Ещё один день. Ещё один доллар. Все дела практически одинаковые. Клиент что-то сделал не так. Или оппонент. Обе стороны лгали, и Ларри приходилось нести какую-то ахинею судье и подавать документы, одновременно споря с таким же мудаком, как он сам, по пустякам, чтобы они могли потратить как можно больше оплачиваемых часов на то или иное дело.

Выигрыш, проигрыш — не важно. Он получал деньги в любом случае. Клиенты не понимали, что каждый звонок или письмо обходились им в сотни долларов, только за то, чтобы услышать: «Ага».

Хорошо быть юристом.

в любом случае ему было глубоко на них плевать.

Телефон снова зазвонил.

Выругавшись он нажал кнопку.

— Это Чед Шеддикс, мистер Робб.

— О, соедините.

Это дело тянулось три года. Они обанкротили своих клиентов. Надо было закрывать вопрос.

Жалко. Они отлично поживились за их счёт, теперь их ждёт безбедная старость. Хотелось бы больше, но увы…

— Привет, Чед. Что там?

— Ты слышал?

— Что?

— Твой клиент вчера покончил с собой.

— Что?!

— Да. Понял, что разорён. Написал записку, заперся в кабинете и… ритуальное самоубийство. Харакири.

«Вот дерьмо».

— И что теперь?

— Если я не хочу судиться с его вдовой за поступок Казамы, нам крышка.

Это не столь важно. Их клиенты сами довели себя до разорения. По итогу, дело бы закрыли, когда нечем платить.

«Харакири? Зачем так радикально?»

Он зарычал:

— Вот же дерьмо.

Чет вздохнул:

— Попробую поговорить с моим клиентом. Убедить его отозвать иск.

— Ладно. А я попробую успокоить вдову. Наверняка она в истерике. Казама всегда твердил, что она — его родственная душа. Всё такое. Женщина наверно в смятении. Сам знаешь этих баб.

Чед фыркнул:

— Надеюсь, у них была страховка. Черт! Дело дошло до суда, как раз из-за отсутствия страховки! Этот придурок Казама тогда не застраховал свой магазин. А теперь не мог подождать с харакири, пока мои клиенты не оплатят судебные издержки? Они ещё должны мне двадцать тысяч. Не уверен, что теперь их получу.

— У меня веселей. Мой должен мне шестьдесят. Надеюсь, страховка покроет. Если не аннулируют из-за суицида.

— Может, нам стоит…

— Даже не думай, Чед. — Чёрт его коллега ещё больший мудак, чем он сам. Ларри вздохнул: — Судья тебя повесит, если попытаешься отсудить у скорбящей вдовы страховку.

— Всё зависит от судьи. Бабба поможет. Надо добиться, чтобы дело попало к нему.

Ларри задумался. Чед прав.

— Я подумаю и перезвоню.

— Только не тяни.

Он повесил трубку. Может, ещё можно выжать что-то из ситуации.

«Точно, пусть этим займётся Шеддикс!»

Монитор мигнул:

ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ. ЖАДНОСТЬ.

Он выключил экран и набрал Питерса:

— Поднимись и почини этот хлам!

— Буду через минуту. Сейчас закончу и приду.

«Конечно… И мне стоит уволить тебя, придурок».

— Мистер Робб?

— Что теперь, Шарлотта?

Но вместо ответа в кабинет вошла маленькая красивая азиатка в элегантном чёрном костюме. Ярко-красные туфли от Jimmy Choo, сумочка в тон. Высокий лоб. Изящная, умиротворённая, почти вечная. Он был очарован.

— Простите, мистер Робб. Она проскользнула мимо меня.