Чтение онлайн

— Дерзким? Это Фанни дерзкая?

— О, вы знаете, что я имею в виду, — сказала Луиза брюзгливо. — В этом доме ее никогда не учили этому, но она знает, как использовать свои глаза, чему наша невинная дочь не научится никогда. Я думаю, мужчины чувствуют, что тонут в них или что-нибудь не менее глупое. Мистер Барлоу пытался объяснить это мне, но, конечно, он нелепо и страстно влюблен.

— Я знаю, что у Фанни великолепные глаза, — медленно сказал Эдгар. — И замечательная живость, когда она захочет. Иногда это напоминает мне… нет, не важно. Что заставляет вас думать, что она может неправильно повести себя сегодня вечером?

— Она в отчаянии. Конечно, в конце концов ей придется выйти замуж за мистера Барлоу, но сперва она может отбросить всякую осторожность. И ВЫ НАСТОЯЛИ одеть ее так, что все остальные женщины в зале покажутся неинтересными, — горько добавила она.

— Я даже не видел ее платья, — мягко сказал Эдгар.

— Ну, может, это было ошибкой Амелии. Она настаивала, что Фанни нужен розовый шелк, что эти пастельные тона не идут ей.

— А разве вы не позаботились о том, чтобы Амелия выглядела не хуже?

— Амелия совершенно правильно одета в белое платье. Она выглядит, как роза. Но Фанни будет выглядеть, как — я не знаю, мак, возможно. Что-нибудь слишком яркое.

Эдгар ободряюще улыбнулся.

— У вас, совершенно естественно, расстроены нервы, дорогая. По крайней мере, Адам Марш, кажется, предпочитает розу маку, а это все, как я догадываюсь, чего Амелия хочет от сегодняшнего вечера.

— Это другое дело, Эдгар. Кто такой Адам Марш? Мы так и не выяснили как следует. О, я знаю, что сэр Джайлс слышал о Мэтью Марше, знаменитом коллекционере. Но никто не доказал нам, что он действительно отец Адама. Мы никогда не встречались ни с кем из членов его семьи. Я согласна с вами, он приятный молодой человек, но откуда нам знать, что он говорит правду?

— Это мы могли бы обсудить в другое время, — сказал Эдгар с легким раздражением. — Мне кажется, через неделю или две прибывает тетушка Адама, чтобы поселиться в Херонсхолле. Вот вы и сможете встретиться с членом его семьи. Сейчас наше главная задача, как я уже подчеркивал, позаботиться о том, чтобы Фанни приняла предложение Хэмиша Барлоу.

— Да, — сказала Луиза, следуя своим собственным мыслям. — Я думаю, наступит облегчение, когда она покинет дом.

— Естественно, нам будет не хватать ее. Но мы должны думать о ее будущем. Для нас жизненно важно, чтобы она сделала это. Жизненно важно.

— Эдгар! — Луиза снова ощутила необъяснимую тревогу. — Вы говорите так, как будто у нее нет выбора.

— Так и есть. Теперь, мне кажется, я слышу первый экипаж. Нам пора спуститься.

Амелия ни в коем случае не лишилась сил. Она кружилась в вальсе по своей комнате, заставляя колебаться пламя свечей и ловя временами в зеркале свое отражение, казавшееся ей сказочной фигурой. Ханна и Лиззи одобрительно наблюдали за ней.

— Лиззи, как вы думаете, мое платье понравится?

— Оно могло бы не понравиться только слепому, мисс Амелия, — сказала Лиззи, не в состоянии отвести глаз от того, что, она думала, было самым великолепным платьем на свете. Его низкий округлый вырез и рукава с пуфами показывали хорошенькие пухлые руки и шею Амелии, юбка с кринолином, приподнятая спереди и украшенная белыми розами, открывала шуршащую нижнюю юбку с оборками. На запястье Амелии висела расшитая бисером сумочка, ее веер был сделан из шелка и слоновой кости, ее белые атласные бальные туфельки выглядывали из-под широких юбок. Она выглядела, как одетая и завитая, очень сверкающая и чистая кукла.

Раздался легкий стук в дверь, и вошла Фанни. Лиззи продолжала преданно думать, что ничего не может быть прелестнее мисс Амелии, но Ханна сразу почувствовала большую утонченность мисс Фанни.

Розовый цвет не был в моде, плечи ее были слишком узкими, у основания шеи были видны легкие ямочки (казалось, она похудела за последнюю неделю), однако, когда тяжелые темные ресницы над ее голубыми глазами, точным повторением голубизны украшения на ее шее, поднимались, кто мог бы устоять перед их блеском? Разумеется, не этот маленький человечек с Востока, да и никакой другой мужчина, если, конечно, его мысли не были полностью поглощены счетом в банке.

Ханна была стара и не пропустила в жизни ничего, что касалось ее владений — спальни и верхней гостиной. Она видела своих хозяек до и после веселых праздников, она видела их раздетыми и в лучших нарядах. Она видела, как их улыбка спадала с лица, как платье, видела их непритворную усталость, скуку, их тайные надежды и безуспешно скрываемые страхи. Она слышала болтовню женщин, шепот мужей, ссоры, иногда повышенные голоса или приглушенные рыдания. Она изучила человеческую натуру в самой откровенной комнате из всех, в спальне.

И в этот момент она знала, что никто не мог бы заставить мисс Фанни смиренно занять второе место или выйти замуж за человека, к которому она чувствовала отвращение. Она скорее гордо осталась бы одинокой на всю жизнь.

— Фанни, — сказала Амелия, — вы прекрасно выглядите, но я все же думаю, что это платье немного нуждается в украшении. Мисс Эгхэм тоже так думала. Немного бисера, или, по крайней мере, банты из лент. Оно совершенно строгое, правда? А я, вам нравятся мои розы? И ожерелье, которое подарил мне папа? — она провела пальцами по жемчужинам на своей шее. — Он купил его у мистера Соломона. Он говорит, что я слишком молода для бриллиантов, но и они появятся в надлежащее время. Папа такой снисходительный.

Она была полностью занята собой, и, определенно, не разделяла страхов своей матери, что Фанни могла бы испортить ей вечер.

— Вам следует спуститься вниз, — сказала Фанни. — Пора.

— Да, я знаю. О, дорогая, я так волнуюсь, что могла бы умереть. А как вы, разве вы не идете вниз?

— Через некоторое время я приведу детей. Мы подождем, пока начнутся танцы.

— Фанни! Неужели вы не хотите сказать мне, что я красива.

— Ну, Амелия! Вы становитесь невозможно тщеславной. Конечно, вы выглядите очень хорошо.

Амелия надулась и вскинула голову.

— Я выгляжу не просто «очень хорошо». Один мужчина уже сказал мне, что я красива, так что я не выдумала это.

Фанни посмотрела, как она спускается по лестнице, локоны ее волос раскачивались, а ноги едва удерживались, чтобы не перейти на бег. Конечно, сегодня вечером она действительно выглядела достаточно хорошенькой, чтобы вскружить голову любому мужчине — чья голова до сих пор не кружилась, как голова Адама Марша.

Фанни следовало бы быть более великодушной в своих похвалах. Ей следовало бы попытаться на мгновение забыть свое разбитое сердце.