Чтение онлайн

Вновь послышался шелест, и уже ближе. Это привело его в замешательство. Ни один рыцарь не имеет привычки двигаться так молчаливо и осторожно, а часовой уже давно бы его окликнул. Холодная дрожь пробежала вдоль его позвоночника.

Он понял.

Уже не пытаясь задерживать дыхание, он попятился, спустившись на несколько ступенек. Нужен был луч света из бойницы, хотя бы просто лунный свет, это помогло бы ему опередить прыжок противника.

Его сердце припустилось вскачь, закусив удила, дыхание участилось и освободило путь скрытому недугу, который не прекращал его преследовать со времен странствий по ликорнийской пустыне. Вырвавшись из-под контроля, его запястье затряслось, как тряпичная кукла. Он опустил оружие, не способный долее удерживать прицел, и слезы ярости увлажнили его глаза.

Из-за поворота лестницы показалась морда белого льва. Зверь не производил никакого шума и, казалось, почти скользил по ступеням. Он пересек бледный прямоугольник света, проникавшего через бойницу, и Чан отчетливо увидел его белоснежную шкуру и перекатывавшиеся под ней тугие мыщцы.

Пара блестящих угольно-черных глаз неумолимо надвигалась на наемника, который ругался сквозь зубы, чтобы отогнать страх. Хищник остановился, как бы почувствовав отчаяние своей жертвы и желая насладиться этим как можно дольше.

Чан отбросил лук, ставший бесполезным, и приготовился умереть стоя. Он взмахнул стрелой, зажатой в здоровой руке, и поклялся пролить кровь зверя прежде, чем на его горле сомкнутся челюсти льва.

В Зале Собраний установилась тишина. Не слышно было ничего, кроме потрескивания догоравших ароматических палочек. Мэл первый сделал в сторону Януэля едва уловимое движение. Он оглянулсд через плечо, дожидаясь реакции своих старших товарищей, но все оставались неподвижны.

Тогда Мэл шагнул вперед и опустился на одно колено, соединив руки в знаке Завета. Януэль с болезненной улыбкой кивнул. Он хотел поднять мальчика с колен, но Фарель, удержав его руку, помешал этому. Необходимо было, чтобы каждый ученик мог увидеть его, эта символическая сцена должна была поразить скептиков, побудив их спуститься вниз, на площадь, и сдаться имперской страже. Нужно было, чтобы те, кто поступил бы подобным образом, понимали, что они не уронят своего достоинства в глазах членов фениксийской лиги. Даже если бы они позже уступили под пыткой и стали работать на империю, фениксийцы не имели бы сколько-нибудь веского довода для их осуждения.

Но если они пойдут на это по доброй воле, пренебрегая выгодой фениксийцев, тогда их рассудит только будущее. Если бы Януэлю удалось уничтожить Харонию, раны, нанесенные их гордости, зарубцевались бы очень скоро. Но если он потерпит поражение… Ни один подмастерье не осмеливался предположить, что произойдет в этом случае. Мысль была не в силах добраться до переправы через эту черную бездну, которая представляла собой картину будущего Миропотока, подчиненного харонцам.

Поступок Мала создал в зале эффект мертвой зыби. Он зародился на лестнице, где двое юных братьев прорвали толпу собравшихся, чтобы преклонить колена рядом с мальчиком. Этим подросткам было, вероятно, не больше пятнадцати лет, и Януэль усмотрел в этом тайную весть, первую запись на новой странице истории лиги. Эти подростки родились одновременно с возникновением Темных Троп, они росли с этой угрозой, возможно, даже соприкоснулись с ней лично. Без сомнения, они помнили о том, как все более и более многочисленные толпы людей бросали упреки фениксийской лиге. Ибо в то время, когда харонцы истребляли одну деревню за другой, фениксийцы с их традиционным нейтралитетом практически становились сообщниками убийц.

Единой сплоченной массой все собравшиеся сделали шаг вперед, и каждый преклонил колено в знак своего повиновения Сыну Волны. Януэль с уверенностью ощутил наступление своего звездного часа, он только что одержал важную победу над Харонией. Эти люди доверили ему не только свою жизнь, но и надежду, – краеугольный камень, на котором он возведет фундамент своего будущего подвига.

– Встаньте, подмастерья, – приказал он. – Ночь была долгой. У вас есть время подкрепиться и восстановить свои силы. Мэл, ты поешь вместе со всеми, а потом исполнишь мое поручение: ты выйдешь к собравшимся на площади и объявишь им, что я намерен встретиться с теми, кто сможет говорить от имени империи Грифонов.

Он доверчиво улыбнулся мальчику и вновь обратился к собранию:

– Кто из вас уже совершал Великое Объятие? – спросил он.

Поднялись пять рук.

– Вы соберете пепел Фениксов и принесете его мне. Постарайтесь не допустить ни единой ошибки. Мне необходимо знать особенности этих кристаллов. Кто из вас уже работал в кузнице? – Он насчитал три десятка поднятых рук. – Вы должны предоставить мне полные сведения о ресурсах этой Башни, сообщить, сколько здесь имеется готового оружия, сколько нуждается в окончательной доводке и каковы, по вашему мнению, возможности наших кузниц. Необходимо также заняться останками Мэтров Огня, вы должны отделить их от прочего и подготовить траурную церемонию. Я покину Башню не раньше, чем все это будет исполнено. – Слова этой речи давались ему с поразительной легкостью. Он обращался к ученикам с непринужденностью прирожденного оратора. – Оставшихся прошу постараться вернуть этому помещению приличный вид. Ибо здесь я буду принимать посланцев империи Грифонов. А сейчас мне необходимо немного отдохнуть. Ступайте, не теряйте времени.

С помощью Фареля Януэль, с трудом переставляя ноги, медленно покинул Зал Собраний. Спустившись этажом ниже, он вошел в одну из комнат, предназначенных для Мэтров Огня.

Это было весьма удобное помещение, хотя и без лишних претензий. Большая дубовая кровать с белоснежными простынями, бюро черного дерева, над которым еще витал запах чернил, открытый сундук с запасом различной одежды.

Противостояние с подмастерьями лишило Януэля последних сил. Боль завладела каждой клеточкой его тела, и только воздействие Феникса еще позволяло ему держаться на ногах.

– Главное, не теряй присутствия духа, – посоветовал учитель, помогая ему лечь. – Недуг, грызущий твое тело, не может убить тебя. Здесь он бессилен.

– Вы уверены? – с трудом выговорил Януэль.

– Абсолютно. Он действует подобно лихорадке, но дальше этого дело не зайдет. Через несколько часов ты почувствуешь себя лучше. Тебе необходим только отдых. – Он подошел к бойнице, чтобы опустить тяжелую штору гранатового бархата. – Через три часа уже взойдет солнце. А пока постарайся заснуть. Я никуда не уйду, я буду возле тебя.

Януэль попытался улыбнуться, но его глаза уже слипались.

– Учитель? – шепотом позвал он. – Что случилось?

Юноша ощупью нашел руку наставника.

– Ведь это вы помогли мне, не так ли?

– Что ты имеешь в виду?

– Слова… Вы помогли мне найти слова. Самую малость.

– Почему же вы не сказали мне об этом?

– В любом случае я собирался рассказать тебе об этом чуть позже, ибо очень важно, чтобы ты знал о пределах своих возможностей. – Прохладная рука учителя, ставшего Волной, легла на лоб Януэля. – Ты был великолепен, мой мальчик. Я покинул ребенка, а нахожу мастера. Ты изменился… Даже если я и сожалею порой о простодушном ученике, которого воспитывал в Седении, тем не менее я счастлив наконец увидеть в тебе мужчину. Настанет час, когда я открою тебе одну тайну, чтобы тебе было легче понять, кем ты являешься на самом деле.