Чтение онлайн

— Ты и так слишком привлекательна, — ворчала Констанца, помогая своей госпоже одеться. — Тебе незачем накладывать так много грима, а тем более красить губы.

— Если я должна играть роль певицы из народа, значит, мне следует одеться соответствующим образом, не так ли? Ты слишком придирчива, Констанца.

Оставив расстроенную Констанцу в комнате, которую им отвели в доме мистера Гоулда, Франческа отправилась на ужин в сопровождении мистера Филдза. Там она с удивлением обнаружила, что ее посадили между сенатором Брендоном и мистером Шанхаем Пирсом, маленьким, толстым, очень подвижным человеком.

Ужин для наиболее почетных гостей устроили на открытом воздухе в небольшом дворике, над которым была прозрачная стеклянная крыша. Франческа получила бы от этого ужина большое удовольствие, окажись здесь тот, кого она так нетерпеливо ждала.

К счастью для Франчески, справа от нее сидел сенатор Брендон, которому она выказывала подчеркнутое внимание. Между тем глаза ее искали только одного человека. Где же он? Непринужденно болтая с сенатором, она чувствовала, что надежды ее рушатся.

— Говорят, синьор, у вас прелестная жена, — улыбнулась она сенатору. — Как жаль, что я до сих пор с ней не познакомилась.

— Она сейчас отдыхает во Франции вместе с моей дочерью. Иначе она не пропустила бы ни одного вашего выступления, мадам. — Его любезность была вознаграждена очаровательной улыбкой.

— Кажется, синьор, вы не чувствуете себя одиноко, не правда ли? — В голосе Франчески прозвучал вызов. — Вы так привлекательны… Я не слишком непринужденно себя веду? Мы в Италии всегда держимся просто. Так вы очень скучаете о жене и дочери?

— Вы льстите мне, синьорина, — улыбнулся сенатор. — Моя дочь действительно очаровательна, но она уже взрослая замужняя женщина, пожалуй, даже слишком взрослая и упрямая. Дело в том, что она выросла в Париже…

— Но… Я не понимаю! Ваша дочь? Невероятно! Никогда бы не подумала, что ваша дочь уже замужем! Но почему же она уехала в Париж, оставив здесь мужа? Или он уехал с ней?.. Вы любите оперу? — перевела вдруг разговор Франческа. — К сожалению, большинство мужчин приходят в оперный театр только по настоянию своих жен, а затем мирно засыпают.

— Сомневаюсь, — возразил сенатор, — что мужчина может уснуть, когда вы на сцене! — Брендон почувствовал, что она не ожидала от него другого ответа.

— Как приятно это слышать, — сказала Франческа. — Но кажется, вы даже не помните нашу первую встречу. Признайтесь же!

— Ну что вы! Как я могу забыть! Бертрам Филдз был так любезен, что пригласил нас… Собственно, я пришел тогда только для того, чтобы познакомиться с вами.

Под темными локонами ярко сверкнули дразнящие глаза Франчески.

— Вы очень любезны, синьор. Однако я помню, что вы не пригласили меня на танец и ушли очень рано. Видите, я не лишена наблюдательности. С вами были две очаровательные леди, не так ли?

— Да, я был с женой моего друга, который не мог тогда прийти. — Брендон улыбнулся, вспомнив об этом. — В тот вечер мне пришлось попросить зятя составить компанию ее дочери.

— О? — воскликнула Франческа с напускным равнодушием. — Ах, да, припоминаю. С вами был еще один человек. Да, да, конечно, он еще говорил по-итальянски. Так это ваш зять?

Уильям Брендон сразу сообразил, зачем Франческа завела этот разговор. Ее, конечно же, интересовал Стив!

— Вы правы, — подтвердил он. — Это муж моей дочери Вирджинии. Сегодня он проводит время в каком-нибудь салуне со своими друзьями, техасскими ковбоями.

— Что вы сказали про Техас? — оживился Шанхай Пирс и повернулся к ним. При этом он так низко наклонился к Франческе, чтобы коснуться ее полуобнаженной груди. — Послушай, крошка, не позволяй ему дурачить себя болтовней про Техас. В Техасе нет ничего плохого. В Калифорнии совершается больше преступлений, чем в Техасе! Эй, Брендон! Если не веришь, спроси у своего зятя! Я слышал, он все еще собирается посетить некоторые места в Техасе. Черт возьми, твоя дочь, должно быть, сошла с ума, когда решила выйти замуж за такого отчаянного парня, как Стив Морган. — Пирс весело рассмеялся. — Почему его здесь нет? Он, наверное, развлекается где-то с моими ковбоями?

Брендон решительно оборвал его:

— По-моему, леди не желает выслушивать…

Шанхай Пирс обиженно уставился своими маленькими бледно-голубыми глазами на Франческу:

— Да, да. Когда вы собираетесь порадовать нас своим пением, моя красавица? Вы же споете нам, верно?

Франческа пожала плечами, раздосадованная тем, что тот так внезапно вторгся в их с сенатором разговор.

— Скоро, мистер Пирс. Когда мистер Гоулд будет готов к атому, а мы все закончим ужин. Имейте в виду, что я умею петь по-английски.

Когда ужин подошел к концу, сенатор Брендон отправился вместе с синьориной ди Паоли и другими гостями к ярко раскрашенному деревянному строению, над которым висела огромная вывеска: «Салун „Самородок“.

Франческа поднялась по крутой деревянной лестнице.

— Не волнуйтесь, милочка, — приободрила Франческу сопровождающая ее женщина. — Следуйте за мной, и через секунду мы будем на сцене, где вы споете ваши прекрасные песни, а затем вернетесь назад тем же путем.

— О, я совершенно не боюсь, — весело ответила Франческа.

Едва она появилась на сцене, зал разразился громкими криками и возгласами. Где-то в глубине тихо играли на пианино, но его заглушали громкие голоса и звон бокалов. «Вот как выглядит американский салун», — подумала она.

Наиболее знатные гости мистера Гоулда сидели за столиками, расставленными по периметру огромного зала. Несколько человек столпились вокруг столов для игры в карты, не обращая внимания на происходящее. Вдоль передней зеркальной стены стоял длинный бар, за которым сновали неутомимые бармены, едва успевая наполнять стаканы.

«Значит, именно здесь собрались так называемые техасские ковбои, чтобы по-своему отметить этот праздник», — подумала Франческа. Это они подняли такой невероятный шум, рассказывая друг другу о своих похождениях.

Франческа привыкла к тому, что при ее появлении на сцене воцарялась мертвая тишина, сменявшаяся бурными аплодисментами. Но здесь не было ничего подобного, и она подумала, что все эти грубые люди ушли не далеко от своих примитивных предков. Больше всего ее поразила их манера выказывать одобрение. Они громко свистели, топали ногами и выкрикивали непристойности. Франческа улыбалась, хотя ее черные глаза сверкали от гнева.