Чтение онлайн

Колдованы, двое, наверняка сильные.

«Надо было выжечь в ту ночь все гнездо», – запоздалое сожаление на миг пробудило чувства, Роман даже выпрямился в кресле.

– Что все это значит? – шепотом спросил водный колдун у повелителя воздушной стихии.

Роман был уверен – Большерук ни за что не покорится, Данила Иванович будет биться до конца.

Тот покосился на собрата по Синклиту, нахмурил брови и сказал значительно:

– Сейчас узнаешь!

Вновь хлопнула дверь. К столу подошел… Медонос. Роман почти ждал появления давнего врага. Но все равно ярость нахлынула – больно заколотилось в висках, во рту пересохло.

– Господа повелители четырех стихий, я открываю собрание, – заговорил Медонос.

– Так это собрание? – перебил Роман оратора.

– Нам нужно обсудить дела Синклита, – Медонос сделал вид, что не заметил дерзкого окрика.

– Тебя выгнали! – напомнил Роман. Ему очень хотелось подняться, обойти стол и влепить Медоносу пощечину. Но сил, чтобы встать, не было. Приходилось подавать реплики с места.

– Выгнали, – не стал отрицать Медонос. – Знаешь, я тут размышлял на досуге, и пришел к выводу, что быть исключенным из Синклита лучше, чем быть убитым. Ты еще не догадался, кто отлил заговоренную пулю, и кто тебя заказал? – ехидно спросил воскликнул Медонос.

– Ты понял, наконец, на что я намекал? – наклонился к Роману Большерук. – Никто не мог украсть кейс, понимаешь? Никто, Чудодей его сам отдал…

Мысль, что Чудодей сам, предвидя свою смерть, вынул кейс из тумбочки и передал кому-то из членов Синклита, Роману в голову приходила. Но, поскольку водному колдуну Михаил Евгеньевич ничего не передавал, то версий оставалось всего две: кейс мог оказаться у Большерука, как у самого уважаемого колдуна или у… Гавриила Черного. Но ни тот, ни другой не сознались. А должны были объявить! Просто обязаны были.

Роман уже знал, что сейчас скажет Медонос и стиснул зубы, как будто превозмогал невыносимую боль.

– Теперь вы знаете, господа колдуны, что Гавриил Черный, получив в свое распоряжение кейс, однозначно должен был стать главой Синклита, а любые выборы превращались в фарс, – улыбнулся Медонос, вслух произнеся то, о чем лишь подумал Роман.

– Закрытый кейс не дает никакой власти, – хмыкнул Слаевич. – Можно определить, не балуется ли кто порчей – и только. А так, смотри на него и воображай, что ядерным чемоданчиком владеешь. Эго поднимает…

– А почему вы думаете, что Гавриил Ахманович не мог кейс открыть? – насмешливо спросил Медонос.

– Так это ж всем известно: кейс открывают четыре повелителя стихий, примерно равные по силе. Я, Большерук, Роман Вернон, Пламенюга… Костерок просядет, это точняк, зря вы его позвали, – заявил Слаевич.

– Ты еще не знаешь, на что я способен! Да я кого угодно могу завалить! – Костерок даже привстал.

– Никому не вставать! – приказал Медонос.

– Я лично к кейсу не прикасался, – не заметив выпада Максимки, продолжал Слаевич. – Значит, чемоданчик до сих пор закрыт. Да и Ромка Воробьев кейс без постановления Синклита не откроет: тут я могу голову свою прозакладывать.

– Я бы не стал ни за кого ручаться, – хмыкнул Костерок.

– А если несколько колдунов собрать? К примеру, молодняк… – спросил Медонос.

«Юл! Олег!» – Роман едва не выкрикнул имена учеников.

Неужели Гавриил обвел водного колдуна вокруг пальца? Правду, правду говорят: нельзя повелителю Темных сил стоять во главе Синклита.

– Ну и что вы предлагаете? – спросил Большерук. – У вас ведь есть какие-то предложения, Микола?

– Предлагаю открыть кейс, знак Гавриила загасить, а меня сделать главой Синклита.

И Медонос водрузил на стол черный кейс с красной кнопкой на боку. Еще имелись не кейсе три кляксы, похожие на три сгустка засохшей крови. Три колдовские запирающие печати. Три темных волны…

– Он самый! – хмыкнул Слаевич.

– Главу Синклита выбирает Синклит, – напомнил Роман.

– Да будет вам! – отмахнулся Медонос. – Вы, четверо, самые уважаемые колдуны, члены Совета. Я – во главе. И незачем разводить бодягу. Думаю, вы и сами сознаете: я для вас – наилучшая кандидатура.

«Как же этот тип умудрился стянуть кейс?» – подумал Роман.

Он попытался принять в кресле такую позу, чтобы бок не болел. Но не получалось.

– Максим Костерок – не член Совета, нужен другой огненный колдун, – сказал Роман. – И мы должны пригласить Гавриила.

– Да ладно вам, Роман Васильевич! – Костерок снисходительно потрепал его по плечу. – Синклит, председатель, члены совета – фигня все это. Нужны четыре колдуна, повелители четырех стихий. Вот это обязательное условие. Все остальное – мишура.

– Зачем вам личные знаки? – Роман оттолкнул руку на Костерка, но дже не повернул головы в его сторону – не спускал глаз с новоявленного местного фюрера.

– Не догадываешься? – Это фамильярное «ты» Медоноса практически все разъяснило.

– Что ты можешь делать, когда один? Ну, пропавший кошелек найти, мужа сбежавшего или что там еще. Излечивать можешь или красоту наводить на манер визажиста. И все. Большое дело задумаешь – пупок надорвешь. Но стоит нескольким колдунам объединиться – и мы сможем все.

– Все? – Роман впрочем, мог и не переспрашивать, план Медоноса в общих чертах был ему понятен. – Что подразумевать под этим – «все»?

– Любого вознести наверх и любого низвергнуть.

– Объединиться можно. Это не проблема. Закавыка в другом: кто цель поставит и кто поручится, что цель – истинная, а не ложная.

– Хватит болтать, открывайте чемоданчик! – оборвал его Медонос.

– Да что там… – Роман попытался изобразить улыбку. – У Слаевича звездный час еще не грянул. Так что есть время поболтать.

– Мэр Гукин должен контролировать Синклит, – заявил стоявший за спиной повелителя вод колдован.

– Видите ли, это только на первый взгляд кажется, что контролировать Синклит – задача простая, – заметил Роман.