Темное искушение

Клэр проснулась посреди ночи.

На одно мгновение, не понимая, где находится, она растерялась. Снаружи шел сильный дождь. Она лежала на кровати, под балдахином, в незнакомой комнате. Поморгав в темноте, Клэр обнаружила огонь в каменном очаге и два маленьких, узких окошка. Вместо стекол их обрамляли железные решетки, сквозь которые виднелось залитое дождем ночное небо. И тут она услышала его:

Клэр… приди ко мне.

Встревожившись, Клэр подскочила на кровати. Она тут же вспомнила, как Малкольм был на волосок от смерти. Но сейчас его не было вместе с ней в комнате, и она не знала, где он. Все ли хорошо с Малкольмом? Сколько времени она пробыла без сознания? Помниться, раньше на небе были облака, но не было никаких признаков приближающегося ливня.

Клэр… наверху… над тобой. Ты мне нужна…

Клэр застыла, с трудом дыша. Она была совсем одна, но он использовал телепатию, чтобы общаться с нею, и его мысли были столь ясны, будто он говорил с нею. Он где-то наверху. Она чувствовала его. Клэр вздрогнула, все внутри сжалось. Ему больно, он при смерти. Они где-то заперли его. Она могла спасти его.

Клэр спрыгнула с кровати. Ей было тепло, но вовсе не от догорающего очага — ее кровь быстрее бежала по венам от его мощного зова. Она должна найти его. Она почти задыхалась от отчаяния. Клэр сбросила с себя покрывала, откинув их в сторону, но от этого ее лихорадочно высокая температура не понизилась. Она должна быть вместе с Малкольмом.Проглотив ком в горле, она замерла, прислушиваясь к нему.

Всего лишь мгновение понадобилось ей, чтобы последовать за звуком его бьющегося сердца. И тут же она почувствовала его мучения. Он был слаб после битвы, а тело его жестоко изранено, и он страдал от боли. Он не мог даже сесть. Она должна найти его. Она нужна ему. Он должен проникнуть глубоко в нее, набраться ее силы.

Клэр напрягалась, поскольку между ними вспыхнул жар. Он услышал ее. Он знал, что она придет, и ждал.

Она кинула взгляд вверх, на потолок. Эйдан приказал Ройсу отвести Малкольма в башню. В каждом угле замка было по башне, всего четыре. Два входа в замок тоже имели башенки, но Клэр была уверенна, что он был прямо над ней. Клэр дернула вырез платья, за льняное полотно, плотно прилегавшее к ее влажной коже. Воздуха все равно не хватало.

Тогда тяжело дыша, она сорвала с себя платье и натянула свои вещи — хлопковую юбку и футболку.

Где ты?

Клэр. Наверху. Над тобой. Я в восточной башне.

Она улыбнулась, сердце вновь взволнованно застучало.

Я иду.

Дернув за ручку двери, Клэр обнаружила, что та заперта. В ней вспыхнула ярость. Они заперли ее!

Девушка, поспеши.

Клэр вдохнула и уловила его запах. Она даже могла почувствовать аромат секса. Его желание заполняло комнату, спускаясь сверху. Взбешенная, она налегла на ручку двери. Наверное, страх за него придал ей сверхчеловеческую силу, потому что дверь поддалась, и замок сломался.

Отдышавшись, она оглядела пустой коридор, освещавшийся одним единственным факелом в стенном подсвечнике. Беззвучно, босиком, она взбежала по узкой, вьющейся каменной лестнице. Ей казалось, что ее плоть разлетится на множество мелких кусочков, если она сейчас же не окажется в его объятиях.

Она вышла в следующий коридор, также освещаемый лишь одним факелом. Клэр не стала останавливаться. Она двинулась дальше, пока не оказалась в маленьком круглом вестибюле. Перед ней возникла тяжелая деревянная дверь с железным навесным замком, запертая снаружи.

Пульсирующее напряжение заполнило пространство. Малкольм.

Он находился по другую сторону двери, твердый и горячий, обещая ей неземной экстаз. Теперь Клэр знала, что с радостью готова умереть лишь за одно его прикосновение.

Клэр застонала и, достав спрятанный за пояс юбки кинжал, нетерпеливо сунула его в замок. В Нью-Йорке ей никогда бы не удалось открыть такой замок. Но сейчас она зло тыкала острием в скважину. Наконец замок поддался и открылся. По ее ногам заструилась влага. Клэр отодвинула засов и рывком открыла дверь.

Он лежал абсолютно голый, спиной на соломенном тюфяке у дальней стены. На фоне смуглой кожи белела светлая льняная повязка. Он повернул голову в ее сторону и внимательно посмотрел на нее.

Взгляд его серебристых глаз проник к ней в самую душу.

Он был на пике эрекции. Клэр поняла — он превратился в охотника, он залег в ее ожидании. А она стремилась стать его добычей.

Клэр хотела было подбежать к нему, но при виде такой красоты и, предвкушая удовольствие, она просто не могла сдвинуться с места.

Рыча от боли, он медленно сел и слабо улыбнулся. Повязка была запятнана кровью.

— Иди ко мне, Клэр.

Он осторожно поднялся, и Клэр кинулась ему навстречу, так как он был слишком ослаблен сражением и потерей крови. Она поймала его и обвила руками, а когда его обнаженное тело соприкоснулось с ней, заплакала от желания.

— Девушка, — задыхаясь, произнес он, держа ее в крепких объятиях. Он откинул голову назад, и его сила накрыла ее, подобно огромному покрывалу. Клэр была укутана его теплом, которое постепенно начало проникать в нее. Она остро предвкушала мягкое, сладкое чувство опустошения, неудержимые стоны Малкольма, и как его голова отклоняется все дальше, назад. Внезапно она почувствовала, что его смертельные ласки начинаются.

Он страстно выкрикнул:

— Да, Клэр!

Когда он сжал ее руки, Клэр пришлось встретить его настойчивый взгляд, в котором она разглядела восторжествовавшую жажду. Он свирепо улыбнулся, разводя ее бедра, и прижался ртом к ее губам. Задыхаясь, он глубоко вошел в нее.

— Ты такая… вкусная.

На Клэр словно обрушился штормовой вал, и она заплакала от удовольствия, о котором даже не мечтала, Малкольм двигался, истощая ее. Они кончали одновременно, и волны удовольствия продолжали накатывать на нее снова и снова. Ее пронзало, словно молнией, и вселенная превращалась в единое черное пространство, заполненное взрывающимися звездами. В эти моменты она могла бы затеряться в галактике бесконечного удовольствия, откуда никогда не смогла бы найти ни выхода, ни желания выбраться. Каждая следующая кульминация превосходила предыдущую по силе, доставляла больше удовольствия и была более жестокой. Это не имело значения. Именно так она и хотела умереть, отдавая Малкольму свою жизнь, оседлав его, огромного и твердого, устремляясь прямо в вечность.