Чтение онлайн

Прежде чем он смог ответить, боль вновь скользнула внутри нее, разливаясь ядовитым градом и сгибая ее в клубок. Новая трещина только что проломила стену; она мысленно видела ее.

«Герион?» тяжело дыша, произнесла она.

Его взгляд прогрузился в нее. «Однажды я поклялся, что удайся мне вернуть мою душу, я ни за что и никогда ее не променяю опять. Я только что понял, что радостно променяю ее для тебя, Каденс. Так что да, я хочу сделать это».

Герион медленно лишил Каденс ее хитона, бережно чтоб не поранить ее своими острыми как лезвия ногтями. Она уже терпела боль, и он был неуверен, что она сможет вынести больше. Прекрасная, драгоценная женщина. Она заслуживала лишь наслаждения.

По какой-то причине, она жалела его. Желала навсегда, вместе. Она отдала ему вещь, которую он думал, что ценил наиболее – его душу – но он не ведал, пока не увидел ее, сворачивающуюся клубком, что ее он ценил больше. Он стремился взять ее боль на себя. Для нее что угодно. Ее не заботило, что он был чудовищем. Она увидела его сердцем, и это понравилось ей.

Когда она осталась обнаженной, он упивался нею. Алебастровая кожа с легким напылением роз. Полная грудь, изгиб талии, пупок – его рот увлажнился, желая отведать все это. Длинные ноги. Он склонился и лизнул один из ее сосков, обводя языком вокруг нежного кончика, его руки скользили по всему ее телу.

Чем ближе его пальцы приближались к ее сердцевине, тем глубже она урчала от наслаждения, ее боль, казалось, таяла. «Наслаждение, оно вытесняет боль», произнесла он, подтверждая его мысли.

Благодарение богам. Он обратил свое внимание на ее другой сосок, всасывая, позволяя кончику клыка задеть его очень нежно. «По-прежнему помогает?» Все это время его пальцы подразнивали ее как раз над клитором, но не касаясь, лишь дразня.

«По-прежнему помогает. Но я хочу увидеть тебя», сказала она, вперившись взглядом в определенную точку на его доспехе.

Он поднял голову и всмотрелся в нее. «Ты уверенна? Я могу взять тебя, не снимая ни кусочка доспехов».

«Я хочу всего тебя, Герион». Черты ее лица излучали свет. «Целиком».

«Все чего не пожелаешь, ты получишь». Он только надеялся, что она не изменит мнения, увидев его.

«Не бойся моей реакции. Для меня ты – прекрасен».

Такие сладкие слова. Но… он жил со своими сомнениями так долго, что они были частью него.

«Как я могу? Посмотри на меня. Я чудовище. Монстр. Нечто, заслуживающее страха и порицания».

«Я смотрю на тебя, и для меня ты заслуживаешь восхваления. Возможно, ты не выглядишь как человек, но у тебя есть сила и смелость. Кроме того», добавила она, облизывая губы, «звериный магнетизм очень неплохая штука».

Он медленно ухмыльнулся. «Хорошо. Я покажу тебе остального себя».

18.

Герион снял свою нагрудную пластину и отбросил ее в сторону, показалась его грудь со шрамами от пережатия доспехами, шерстью и крупными костьми. Его руки вздрогнули, когда он развязывал кожу, обернутую вокруг его талии, медленно открывая свою затвердевшую плоть, его покрытые рубцами и шерстью бедра. Он напрягся, ожидая неизбежный вздох ужаса, несмотря на ее заверения в его «зверином магнетизме».

«Прекрасен», почтительно произнесла он. «Истинный воин. Мой воин». Она подняла руку и запустила пальцы в его шерсть. «Мягкая».

Дыхание вырвалось из его приоткрытых губ, дыхание, что он неосознанно задерживал до теперь.

«Каденс. Сладкая Каденс», прохрипел он. Что же он совершил, чтоб заслужить это? Если он до сих пор не влюбился в нее, то сделает это теперь. Пока самое горячее звучание страсти, что он когда-либо изведал, прокатывалось сквозь него, он целовал низ ее живота, останавливаясь, чтоб погрузить язык в ее пупок. Она дрожала. Достигнув ложбинки меж ее бедер, он преклонялся пред ней, и ее дрожь переросла в судорожные извивания.

«Поразительно», задыхалась она, хватая в кулаки его волосы.

Он хотел поглощать ее, завладеть нею, но сдерживался, лишь вкушая ее как сладчайшую амброзию. Лишь когда она раскрылась, крича от наслаждения, он поднялся над нею. Он был горд тем, что довел ее до такого экстаза. Но теперь дрожал он, его тело пылало огнем. Отчаянно. Для нее, лишь для нее.

Ее ноги обвились вокруг него, и она поместила руки на его щеки, вглядываясь глубоко ему в глаза. «Мне нужно от тебя больше».

Он погрузился в нее на дюйм, один благословенный дюйм. Остановился, давая ей время приспособиться. Он будет медлить, даже если это убьет его. Он будет стараться для нее, изо всех сил.

«Почему я не чувствую потребности подчинять тебя?» проурчала она ему на ухо. Укусила его мочку. Сладкий огонь.

«Вот как это было, раньше?»

Она кивнула, выгибая бедра, чтоб принять больше его. Еще один дюйм. Ему пришлось сдержать тяжелый стон.

«Возможно, мое сердце настолько полностью твое, что не осталось что подчинять».

«Ох, Герион. Пожалуйста». Она погладила его рожки, кружа кончиками пальцев по твердым точкам. «Возьми меня всю. Дай мне все».

Он не мог ни в чем ей отказать. Освобождая свою неистовую хватку от контроля, он продвинулся вперед и она закричала. Не от боли, но от наслаждения, понял он. Вновь и вновь он заполнял ее, отдавая ей всего себя. Их желания полностью перемешались, было невозможно сказать, кто чего хотел. Его ногти царапали пол позади ее головы, его зубы даже кусали ее, но ей все это нравилось, она подстегивала его, умоляя о большем. И когда он излил семя внутри нее, ее внутренние мышцы зажали его в ее собственной волне удовлетворения, он выкрикнул слова, что нарастали в нем с момента их первой встречи.

«Я люблю тебя!»

К его удивлению, и она сама закричала. «О, Герион. Я тоже тебя люблю».

Они быстро оделись. Каденс все еще была слаба, но хотя бы боль была остановлена.

«Они все еще у врат?» спросил Герион.

«О, да. Они лихорадочно там трудятся».

Он поцеловал ее губы, и она снова насладилась вкусом мужчины, которого так любила.

«Перенеси нас туда, заблокируй их на месте, и я сделаю остальное».

«Надеюсь, это сработает», проговорила она, поскольку не могла выносить и мысли быть разлученной с ним.

«Сработает. Должно сработать».

Иначе, она опасалась, что они оба были обречены.

19.

Она принесла их, как обещала, и Гериону потребовалось мгновение чтоб сориентироваться: внутри таверны в один миг, напротив стены – в другой. Когда он постиг бойню вокруг себя, он не мог поверить глазам. Демоны трудились столь ревностно, что полили кровью все камни – искромсанные камни, почти бумажной толщины. Дыра была неизбежной.