Чтение онлайн

Хотелось дома и семьи, любви и общества женщины с мечтательными голубыми глазами и звучания детского смеха.

Он хотел Кару.

Но понимал, что лучшим из того, что он мог для неё сделать, будет просто убраться из её жизни.

И был совершенно уверен, что лучше было бы вообще не рождаться, что ему просто не хватит сил, чтоб совершить единственно верный поступок. Он знал, что если его слабоволие станет причиной её смерти, ему незачем будет жить дальше. Если этот день наступит, он выйдет под лучи света и позволит солнцу уничтожить себя.

Сгорбившись под тяжестью горя, которое невозможно было вынести, он опустился на колени, и его слезы смешались с дождем.

Кара смотрела на одинокую фигуру, застывшую посреди дворика. Дождь хлестал по голове и груди, мочил его брюки. Девушке не нужно было читать его мысли, чтобы узнать, о чём он думал и что чувствовал. Его боль была её собственной болью. Его мысли были её мыслями. Она ощущала его одиночество, его тоску по дому и семье, его страх за её, Кары, жизнь, стоит только ей забеременеть, острое чувство вины за то, что всё произошедшее с ней было на его совести. Он хотел Кару, но боялся, очень боялся за её жизнь, её будущее, боялся причинить ей боль.

Девушка прижала руку к груди, когда Алекс упал на колени, и его голова склонилась, словно он признал своё поражение.

Она была причиной его мук. Осознание того, что он страдал из-за Кары, резануло её по живому.

Горестный вздох потряс её тело, когда девушка поняла, что ей придётся сделать. Ради Алекса она уедет сейчас же, сегодня же. Со временем он забудет её. Возможно, даже полюбит кого-то. Со временем.

Она тихо смеялась, накидывая на плечи покрывало, спускаясь вниз по лестнице и выходя через главную дверь. Если был лишь один способ избавить Алекса от страданий, теперь было самое время.

Она промокла до нитки и продрогла до костей к тому времени, как добралась до дома Наны. Внутри царил полумрак, входная дверь оказалась заперта. Ее Камри была припаркована на подъездной дорожке. Вероятно, её отбуксировали из клиники в Гринвейле.

Подойдя к задней двери, Кара достала ключ из тайника под цветочным горшком и вошла внутрь.

Опасаясь обратить на себя внимание тех, кто наверняка следил за домом, она пробралась по темному коридору в спальню. Скинув с себя мокрое одеяло, футболу и носки Алекса, девушка переоделась в черный свитер, утепленные спортивные штаны, теплые носки и кроссовки.

Кара провела рукой по верху шкафа в поисках расчески и нащупала свою сумочку. Лежавший внутри кошелек и ключи от машины она сунула в карман.

Высушив полотенцем волосы, слегка расчесав их, она пошла на кухню и заварила чашку крепкого кофе.

Куда же могли уехать Гейл и Нана?

Она думала об этом, пока пила кофе, затем, отодвинув чашку в сторону, направилась в их с Гейл ванную комнату, закрыла за собой дверь и только после этого включила свет.

Как только Гейл научилась читать и писать, она с огромным удовольствием принялась оставлять своей сестренке записки. Обычно они носили шутливый характер, а иногда в них были на скорую руку оставленные извинения за пользование косметикой. Гейл всегда оставляла их в бело-синей коробочке из-под ароматизированной морской соли для ванн. Кара сохранила емкость, потому что ей очень понравился дизайн, и та благополучно превратилась в ее личный почтовый ящик.

Едва смея надеется, Кара взяла коробку и сняла крышку. Мысленно поблагодарив Бога за свою удачу, девушка вытащила оттуда свернутый клочок бумаги.

«Кара, я заперла сторожевого пса Баррета в чулане. Мы с Наной и миссис Зиммерман сбежали. Пока не знаю, куда направимся. Взяли машину миссис Зиммерман. Я буду звонить Чериз каждый день в четыре часа дня и в семь утра. Ее номер есть в справочнике. Не беспокойся за нас. Нане намного лучше. С любовью, Гейл.»

Погасив свет, Кара вышла из ванной и вернулась на кухню. Судя по часам на микроволновке, было уже чуть за полночь. Девушка приготовила себе еще одну чашку кофе и села за кухонный стол, размышляя, насколько безопасно будет остаться дома и переночевать в родной постели. А может быть все-таки стоит поехать в отель?

Поглощенная этими мыслями, Кара слушала, как дождь барабанит по алюминиевому навесу внутреннего дворика. Без всякого сомнения, Алекс решит, что Кара ушла, потому что ее любовь к нему была не так сильна, чтобы пожертвовать тем, чем бы пришлось, останься она с ним. Но это предположение, конечно, не будет соответствовать действительности. Она ушла, потому очень сильно любила его, потому что не могла больше видеть боль в его глазах и понимать, что причиной этой боли является она сама. Девушка знала, что если с ней что-то случится, Алекс никогда себе этого не простит.

Но, Боже! Как же ей хотелось почувствовать теплоту его объятий! Рядом с ним она ничего не боялась. С ним она чувствовала себя сильной и непобедимой. С ним она могла пережить все. Все, кроме осознания того, что заставляла его страдать.

Ощутив тяжесть в груди и такое одиночество, которое никогда в жизни еще не испытывала, Кара отправилась в свою комнату, взяла одеяло, подушку и поднялась на чердак.

Сегодня она переночует здесь. Завтра пойдет к Чериз и дождется звонка Гейл.

Сунув руки в карманы, Дейл Баррет мерил шагами лабораторию. Он тихо извергал проклятия, все еще не в состоянии поверить в такое невезение, и поглядывал на двух скрученных на столе мужчин.

Митч Хемблин был мрачнее тучи, а выражение лица Келси невозможно было прочитать, потому что большая часть этого самого лица была перебинтована. Цепь, намотанная на кулак пришельца, сделала свое дело.

— Она вернется домой, — сказал Баррет. — Рано или поздно обязательно вернется.

— Я найду ее, — пробубнил Хемблин.

— Нет. Я найду ее, — Келси поднялся и прищурился. — Я доберусь до него, а он будет с ней.

— Он мне нужен живым! — Баррет сверлил Келси взглядом. — Но от девчонки можешь избавиться, если она попадется на твоем пути. Сделай это при пришельце, — сказал Баррет, разоблачая свои садистские наклонности, о которых знали немногие. — Этим ты как раз отплатишь ему за то, что он натворил с твоим лицом. Но его я хочу получить живым. Он мне нужен именно живым.

— А я хочу прикончить его! — Келси указал на бинты. Нос его был сломан, а чтобы залатать рану от щеки до линии волос, наложили около тридцати швов.

— Мертвый он бесполезен, — напомнил Баррет. — Когда поймаем, можешь делать с ним все, что захочешь, только не убивать.

— Все?

Баррет кивнул.

— Без ограничений. Но он нужен мне живым. По крайней мере, до тех пор, пока не получу достаточное количество его спермы и не смогу выделить целительные тельца из крови. А потом… — Он пожал плечами. — Потом он твой.