Чтение онлайн

– Первый раунд, – сказал Уэйс. – На мне гасящая колебания матрица, но у тебя-то что?

– Кто вы? – спросил Дом, щелком превращая подарок Кородора в кинжал.

– Уэйс с Земли. – Остановившись, он бросил кинжал назад Дому. – Боюсь, ты затупил клинок, – продолжал он. – Но бросок был недурен.

– Следующим моим вопросом было, пришли ли вы меня убить, но задавать его довольно глупо, верно?

– Верно, – согласился Уэйс. – Мне как будто ничего не удается, но я должен продолжать пытаться, иначе зачем еще существует свобода воли?

– А объяснения какие-нибудь последуют?

– Конечно. Ты сам должен сознавать, что Вселенная недостаточно велика, чтобы люди ужились в ней с Шутниками. Кое-кто боится, что Шутники могут объявиться с минуты на минуту.

– Они ожидают увидеть монстров со сверхмозгами?

– Думаю, они скорее ожидают увидеть богов. Со сверхумными монстрами еще можно справиться, а вот боги – совсем другое дело. Никому не хочется быть расой рабов. Да, кстати, у меня для тебя кое-что есть.

Отодвинув нагрудную пластину, робот бросил Дому Ежа. Из безопасного убежища на плече хозяина завыл, грозя отомстить Уэйсу, а после нырнул под рубашку Дома.

– И еще кое-что… – сказал робот, сперва похлопав по рюкзаку, потом пошарив за нагрудной пластиной. – Прошу прощения за задержку, сам знаешь, нужная вещь всегда умудряется куда-то подеваться. Ах да, вот она.

Дом невольно поймал маленькую серую сферу. На ощупь она была теплая. Уэйс пристально за ним наблюдал.

– Это матричный двигатель без змеевика, – сказал он. – К настоящему моменту тебе уже должно было снести голову взрывом. Сам знаю, не слишком элегантное решение.

Дом швырнул шар в ближайшую стену. Вспыхнув на мгновение отраженным светом Ожерелья, шар со стуком приземлился в соседний проход. И тут Уэйс налетел на него с разбегу.

Вес робота придавил Дома к земле. Откатившись назад, Дом попытался сбросить нападающего и вынужден был метнуться в сторону, когда в пол Лабиринта врезался кулак. От удара искусственная кожа треснула. Уэйс с ходу трасформировал прямой удар в боковой, и кончик пальца располосовал кожу на виске мальчика.

С пронзительным воем выскочил Еж, стараясь попасть когтями в глаза. Уэйс легко от него отмахнулся и, отпрыгнув назад, размял пальцы.

– Я отказываюсь верить в неуязвимость, – сказал он. – Давай возьмемся за дело всерьез.

Матричный двигатель взорвался. Лабиринт откликнулся глухим эхом.

Уэйса подхватило как куклу и швырнуло о стену, одна размахивающая нога случайно ударила Дома в грудь.

Высоко в искусственном небе заходил на посадку звездолет.

Кровать была антикварной: по всем признакам черный резной шедевр Тэминик-Пьинг династии. Сквозь редеющую голубоватую дымку Дом изумленно рассматривал комнату.

Он попал в сокровищницу. Или, быть может, в музей. Кто-то свез мебель и безделушки со всей Галактики и свалил в одной комнате, не заботясь об эпохе или стиле. Две стены украшали память-гобелены, на которых позабытые герои разыгрывали страницы истории, точно все повторяющуюся запись. Войско тстейма в церемониальных одеждах выстроилось по стойке смирно на доске, окантованной гигантским выращенным рубином. На дне автоклава лежала неактивированная водяная скульптура, в раннехромском поставце красовались несколько предметов контрабандной фнобской храмовой керамики. Не завешанные гобеленами стены закрывали пурпурные портьеры.

Дому пришли на ум сурово-практичные жилые купола на Противусолони. Единственным изредка дозволенным украшением служил девиз жалостливой йоги или, скажем, Единственная Заповедь в уместно простой рамке. Даже электричество дальше кухни не допускалось. А ведь семья Сабалосов была богата – если уж на то пошло, настолько богата, что могла себе позволить жить просто. Неизвестный хозяин этой комнаты или был беднее, или затмевал своим состоянием самих Сабалосов.

Дом почувствовал возле уха что-то теплое и, повернув голову, увидел свернувшегося в сонном поле Ежа. Приоткрыв один глаз, зверушка замурлыкала.

Дом неловко выбрался из поля кровати и едва не упал на пол. Притяжение здесь было чуть больше, чем на Противусолони.

Отодвинув занавесь, он увидел, как к негладкому неровному горизонту опускается расплющенное рефракцией солнце. Солнце было блекло-красное. Что-то маленькое пролетело рывками мимо окна, отыскало открытую форточку и впорхнуло внутрь. Дом заметил металлический отблеск на крыльях и крохотном пропеллере, когда создание зависло в световом луче. Это был лаотский мотылек. Садящееся солнце называлось Тау Кита и было таким бледным потому, что в атмосфере почти не было пыли. Дом испытал удовлетворение, что вспомнил так много.

В дальнем конце комнаты открылись бронзовые двери, и вошел Исаак.

– Привет, босс, – устало сказал он. – Как себя чувствуешь?

– Такое впечатление, будто кто-то тычет мне в грудь кочергой, – уныло ответил Дом. – Последнее, что я помню, – это лабиринт на Миносе.

– Вот именно. Мы нашли тебя у входа в Лабиринт, грудная клетка у тебя наполовину вдавилась вовнутрь. Еж просто надрывался от воя.

Дом тяжело сел.

– У входа в Лабиринт? Как я туда попал? Ох… а в центре вы смотрели?

Робот кивнул.

– Конечно. Вот только мы смотрели в наших центрах, если ты понимаешь, о чем я. Что, еще одно покушение?

Дом ему рассказал.

– Вскоре после этого, – сказал Исаак, – прибыла твоя бабушка. Мы с Хрш-Хгном думали… ну, что ты умираешь, а «Пьяный» – скоростной звездолет…

– Ладно, все в порядке. Но это не Противусолонь.

– Она приземлилась здесь, чтобы тебя вылечить. Даже ваши «сопли» не могут залатывать тела до бесконечности.

– Конечно, это же твой дом, правда? Исаак напустил на себя официальный вид.