Чтение онлайн

– Спасибо, что подвез.

– Ну, не то что бы тебе нужно было далеко ехать.

– Нет, но все же это было мило с твоей стороны.

– Пока, Хейвен. Увидимся, - он завел мотор, и улица вновь наполнилась знакомым саундтреком его машины. Я стояла возле нашего дома, смотрела, как он уезжает, и, когда Самнер скрылся за углом, я снова вспомнила об отце, Лорне и их ребенке. Нет, даже Самнер, его многочисленные работы и фирменные шуточки не могли сделать ситуацию лучше для меня.

В эти выходные в торговом центре проходило официальное открытие сезона покупок, и, следовательно, грандиозный «Показ Lakeview Models: Потрясающее впечатление!» должен был состояться в то же время. Название немного изменили, и теперь шоу называлось «Показ Lakeview Models: Возвращение в школу! Потрясающее впечатление! Специальная гостья: известная модель Гвендолин Роджерс». Кто-то не поленился и подписал последние слова на всех плакатах и на большом транспаранте. Интересно, как чувствовала себя Гвендолин и волновалась ли она вообще о делах агентства и показах? Как-то она справлялась со всеми слухами, что крутились вокруг нее и ее личной жизни?..

В последнее время я много думала о Гвендолин, вот и сегодня, лежа в кровати и глядя в потолок, я спрашивала себя, что случится дальше? Иногда по ночам я слышала чьи-то шаги на улице и откуда-то знала, что это была она – снова бродит вокруг, как призрак (или как чокнутая).

Весь город жил в ожидании субботнего показа, многие пришли в торговый центр, однако детская обувь не вызывала большого интереса, так что мы с Марлен вышли прогуляться по магазину и посмотреть, что там творится. С самого раннего утра в холле торгового центра установили ряды стульев, и некоторые уже занимали места. Около девяти приехали модели и начали готовиться к показу, переодеваясь в помещениях магазина «Holland Farms Cheeses and Gifts». Чуть позже там повесили растяжку: «Вход только для представителей «Lakeview Models». Девушки сидели в модуле, переговариваясь и хихикая, снаружи их было отлично слышно. Кто-то ходил вокруг, пытаясь заглядывать в стекла и увидеть Гвендолин среди девушек. Ну и, конечно же, Самнер тоже был здесь – в своей униформе охранника с планшетом в руках он выглядел очень важным.

Я заканчивала сегодня в час тридцать, так что всю подготовку к показу мне удалось увидеть. Затем мы встретились с Кейси и сели на свободные места позади матерей, пришедших на показ к своим дочкам, и кричащих детей, которые заполонили собой, казалось, весь торговый центр. Безусловно, были здесь и люди с камерами, они толпились в проходах и у стен, настраивая аппаратуру и готовясь сделать парочку хороших снимков супермодели Гвендолин Роджерс.

– Ты и представить себе не можешь, как я счастлива, что выбралась из дома, - произнесла Кейси, как только мы сели. Она снова была в огромной футболке, на этот раз это была часть формы для регби с потертыми локтями. – Моя мать сводит меня с ума. Она не подпускает меня даже близко к телефону и следит за каждым моим шагом вне комнаты. А еще она рылась в моих вещах.

Я смотрела на сцену, слушая ее вполуха. Туда вытащили две белых ширмы, украшенные листьями.

– Ты не можешь знать этого наверняка.

– Могу. Я оставила ловушки для нее, - Кейси скрестила руки на груди, победоносно глядя на меня.
– Я приклеила волосы к внутренней стороне двери в шкафу и к выдвижному ящику, где лежат все мои важные вещи. А когда я проверяла их через несколько дней, вернувшись с прогулки, волоски исчезли.

– Волосы? – я посмотрела на подругу. – Серьезно?

– Я видела это в кино, - она откинула назад волосы и округлила глаза – еще одна комбинация, подсмотренная ею в фильмах. – Да, это предсказуемо, знаю. Но должна же я была хоть что-то сделать!

– Но она все еще роется в твоих вещах, - заметила я. – Ты ее не остановила, а просто узнала, что это происходит.

– Точно. Но теперь у меня есть факты, и я хочу увидеть ее лицо, когда скажу, что могу доказать это! – она вздохнула. – Да, это будет неловкая сцена, но, как говорится, никакой любви на войне.

– Никакая это не война, Кейси.

– Но очень близко к этому. Ты знаешь, что родители Рика больше не позволяют ему говорить со мной? Каждый раз, когда я звоню, они говорят, что он на тренировке или еще где-то. Я не слышала его уже неделю.

– А сам он не звонил тебе?

– Я думаю, звонил, просто мои родители мне не сказали. Клянусь, Хейвен, так и есть. Они хотят, чтобы я сошла с ума. Они ненавидят Рика, хотя ни разу его в глаза не видели!

Позади нас начал завывать какой-то ребенок.

Забавно, что может сделать одно лето. До лагеря моя лучшая подруга, Кейси Мелвин, была невысокой рыжеволосой веселой девчушкой, которая не могла смотреть на парней, не заливаясь при этом краской, и проводила каждое воскресенье на уроках танцев вместе с мамой. А сейчас она, хоть и не изменилась внешне, внутри стала совершенно другим человеком: начала воевать с родителями, думать лишь о парнях и превращаться в параноика. Я спросила себя, изменилась ли и я так же сильно этим летом, и видит ли мир эти изменения во мне.

– Леди и джентльмены, мы счастливы пригласить вас на показ агентства «Lakeview Models», - раздался громкий голос, и все начали крутить головами в поисках источника звука. Возле сцены стояла женщина, все еще кричавшая на работников, но объявляла явно не она. Голос шел из динамиков позади нас – в торговый центр тоже добрались высокие технологии.

– Кроме этого, как вы все знаете, у нас сегодня есть особенная гостья. Пожалуйста, поприветствуйте нашу собственную знаменитость и гордость города – Гвендолин Роджерс!

Все посмотрели на сцену, ожидая, что на ней вот-вот из ниоткуда появится Гвендолин – и вот она, высокая и прекрасная, медленно идет по подиуму, и все сворачивают шеи, глядя на нее. Но, когда она подошла ближе, я поняла, что она выглядит ужасно. Знаменитые ярко-розовые губы были поджаты, точно от боли, а шикарные локоны казались тяжелыми и уныло рассыпались по плечам девушки. Было странно видеть ее такой, особенно после того, как мы уже восхитились ею на обложках журналов и в передачах на MTV. Впрочем, она держалась неплохо, шагала в такт и смотрела точно в камеру, держась очень прямо. Мы все зааплодировали, потому что так было нужно, хоть она и выглядела не очень хорошо (я имею в виду, ее эмоции все же легко читались на лице. Вернее, их полное отсутствие).