Чтение онлайн

— Ах, мой дорогой, как мило ты выглядишь! — сказал он.

— А ведь я еще не наложил макияж. Новости есть?

Фиктер покачал головой.

— Угроза почти устранена. Я специально пришел, чтобы сообщить тебе. Дело еще не кончено, но сегодня ночью тебя вряд ли побеспокоят.

— Ты нашел их!

— Да.

— Спасибо за то, что оповестил друзей о вечеринке.

— Я знаю, ты не любитель вечеринок. У тебя такой домашний вид.

— Ах, все мы носим маски. Что ты намерен делать сейчас?

— Отосплюсь на диване в номере для особо почетных гостей. Я просто хотел… — Я махнул в сторону палаты Эммы.

Джей-Би ничего не сказал, только ухмыльнулся.

Чернокожая ночная медсестра узнала меня. Она кивнула: мне можно войти.

Я открыл дверь и подошел к ее постели. Эмма лежала на спине, как раньше. Я посмотрел на нее и почувствовал, как меня охватывает огромная усталость. Я сел и накрыл ее руку своей.

— Эмма, я нашел Якобуса!

Ее дыхание было глубоким и мирным.

— Он очень по тебе скучает. Он скоро приедет к тебе — может быть, уже завтра. Когда тебе станет лучше, ты сможешь его увидеть. Значит, выздоравливай скорее.

Нельзя доверять себе, если ты не спал сорок часов. В голове настоящая буря, чувства тебя обманывают, и ты живешь в мире, где вымыслы и явь неразличимы. Наверное, мне просто показалось, почудилось, что рука Эммы едва заметно дрогнула в моей руке…

Винсент-Пего Машего приехал в реабилитационный центр «Могале» летом 2003 года. Вечером он гулял между вольерами и вдруг увидел человека в клетке ушастого грифа, и сердце у него в груди остановилось.

Человек стоял на четвереньках и убирал с пола испражнения. Пего молча смотрел на него. Это было как сон — нереально и непонятно.

Потом человек поднял голову, и Пего окончательно убедился в том, что перед ним Якобус Леру.

Якобус встал, и гриф расправил огромные крылья. Они крепко обнялись — молча. Прошло семнадцать лет с тех пор, как их пути разошлись в безымянной мозамбикской деревушке. Якобус поспешно отвел Пего в свой домик. Он очень боялся, что кто-нибудь их увидит, и тогда Пего может пострадать.

Они рассказали друг другу о том, чем занимались все эти годы. Пего еще полгода оставался в Мозамбике, а потом вернулся домой, к своим. Да, за время его отсутствия два раза приходили какие-то белые, которые спрашивали о нем.

Пего очень боялся. Он не смел рассказать всего даже своим родным, боясь, что кто-нибудь где-нибудь проговорится. У него много родни, и никто не выдал его бурам. Буры не должны были узнать, что он вернулся. Поэтому он вынужден был отказаться от имени Пего. Отныне его называли только Винсентом, и он смог начать новую жизнь.

Больше буры его не разыскивали. Наверное, решили, что его можно не бояться. Кто поверит простому мапулана, который рассказывает об огнях и кабелях в заповеднике, о том, что в него стреляли и жгли раскаленным прутом?

Только в конце 1987 года он устроился на работу в частный туристический комплекс официантом. Скоро владелец понял, что он хорошо знает вельд, и перевел его в помощники гида. В 1990 году он женился на Венолии Лебиане, а в 1995 году увидел объявление, вывешенное управлением национальных парков Лимпопо. Им требовались чернокожие со средним образованием, которые хотели бы получить профессию охранника в провинциальных заповедниках. Специальной подготовки у него не было, но он все равно отправился в Полокване. Объяснил, что знания у него чисто практические, а не книжные. Никаких дипломов у него нет, но, может, ему дадут попробовать?

Ему дали возможность показать себя, потому что желающих на эту работу было мало. Жители Лимпопо стремились работать в городе, а не в вельде. Так Винсент Машего стал егерем. Постепенно он дослужился до старшего егеря заказника «Таламати» на территории Национального парка «Маньелети», граничащего с парком Крюгера.

Потом Якобус рассказал о себе. Он часто срывался и плакал, а Пего утешал друга. Он сказал, что обязан Якобусу жизнью. И он ему поможет.

Якобус ответил, что Пего ничего не сможет поделать.

Кто знает? Рано или поздно…

В последующие годы они виделись урывками. Иногда Якобус тайно ездил в «Маньелети» и сидел с Пего у костра. Почти совсем как в старые добрые времена, когда они беседовали о вельде и о животных. Только сейчас они говорили об опасностях, грозящих природе, о ширящейся застройке, о земельных исках местных жителей, о браконьерах, которые охотятся за рогами носорогов и головами грифов, о жадности, которая не ведает ни цвета кожи, ни расы.

Браконьеры убивали все больше редких птиц, и Якобус Леру не выдержал. В тот день чаша его терпения переполнилась. Он смотрел на отравленных грифов, и в нем вскипала ярость. Эти великолепные создания, которых он выхаживал в «Могале», эти красивые птицы, которые всего несколько часов назад парили в воздухе, расправив огромные крылья, словно напомнили ему о его собственной сломанной жизни. Он схватил ружье и побежал к хижине сангома. Там он их и нашел — и браконьеров, и птиц. На полу валялись тупые ножи, которыми они отделяли головы, кучки денег и целлофановые пакеты. И вот в порыве гнева, охваченный ненавистью, он застрелил всех четверых. И убежал в вельд.

Только три часа спустя пришел он в себя. Понял, что натворил. Якобус бежал к Пего, который спрятал его и обещал помочь, потому что его жена, Венолия, служила в полиции Худспрёйта. Она сразу узнает, если Якобуса объявят в розыск.

Венолия Машего была в кабинете вместе с Джеком Патуди, когда из Кейптауна позвонила какая-то женщина и спросила, не может ли Коби де Виллирс оказаться Якобусом Леру. Пего сразу догадался, что звонила сестра Якобуса. Он разыскал номер Эммы и позвонил ей, потому что хотел вернуть Якобусу долг, спасая его сестру. Но в зарослях «Маньелети» сигнал мобильного телефона был слабым, и он не знал, услышала ли его Эмма.

Узнав о том, что Пего звонил Эмме, Якобус страшно разозлился. Так разозлился, что ночью ушел и отправился к Стефу Моллеру. Но после гибели Франка Волхутера Якобус все же позвонил Пего и сказал, что он был не прав. Они должны предупредить Эмму и увезти ее.

Пего написал записку и передал ее привратнику Эдвину Дибакване. Но было уже поздно.

В начале девятого, когда позвонила Жанетт, мне снились черепа на горе Мотласеди.